Форум » Наша служба » Радиотехническая разведка "Осназ" (продолжение) » Ответить

Радиотехническая разведка "Осназ" (продолжение)

VStar: 5 ноября день военной разведки. Поздравляю всех выпускников КРТУ, КВКУРЭ с профессиональным праздником. Мы делали нужное дело и каждый из нас может гордится тем, что внес посильный вклад в могущество нашей службы. Приглашаю выпускников училища нашего профиля всех годов выпуска к обшению в этом разделе. Ведь нас было немного и в войсках мы наверняка пересекались и будет что вспомнить и кого вспомнить. Виктор Старовойтов КРТУ 76

Ответов - 195, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

VStar76: Украина помогла Пентагону Военной разведке США, перед которой ранее была поставлена задача получить образцы «сушек», повезло. Готовить спецоперацию по угону Су‑27 «перебежчиком», просящим у США политического убежища, не пришлось. Украинское издание «Русский обозреватель» опубликовало информацию о том, что ВВС Украины продали Пентагону два российских истребителя Су‑27, представляющие серьезную проб-лему для F‑15 США. СУ-27 является базовым истребителем, известным по кодификации НАТО как Flanker, т.е. «Удар во фланг». Эта машина не раз на учениях демонстративно утерла нос американским истребителям. Теперь с помощью Украины ВВС США смогут использовать «трофейные» самолеты для отработки эффективного противодействия этой боевой единице. В течение последних нескольких лет Россия поставляла истребители семейства Су-27/30 в Индию, Китай, Малайзию, Венесуэлу, Индонезию и Алжир, где они составили основу национальных военно-воздушных сил. АНБ США «промониторит» Россию После того как в ходе визита в Москву президента США Барака Обамы было подписано соглашение о регулярном транзите через воздушное пространство РФ американских военных грузов для многонациональных сил в Афганистане, специалисты заговорили о том, что Москва преподнесла Вашингтону ценный подарок. Сделано это в период, когда раздраженные миролюбивой риторикой нового президента США республиканцы все сильнее атакуют Обаму, которому якобы нечего было предъявить своим политическим оппонентам. Теперь, в соответствии с достигнутой договоренностью (документ подписали министр иностранных дел Сергей Лавров и заместитель госсекретаря по политическим делам Уильям Бернс), над территорией России ежедневно будут пролетать 12 самолетов. При этом общее число таких полетов может составить до 4,5 тыс. ежегодно. Сергей Лавров разъяснил, что «юрисдикция Российской Федерации будет применяться во всех тех случаях, когда мы этого захотим и потребуем. У нас есть право попросить любой рейс приземлиться в РФ для проверки соответствия заявленных грузов тому, что реально находится на борту». Многие специалисты считают, что благодаря военному транзиту Соединенные Штаты получат благоприятную возможность для ведения против объектов на территории России радиоэлектронной разведки. Предполагается, что полеты в воздушном пространстве РФ будут совершать стратегические военно-транспортные самолеты С-17. Их конструктивные особенности позволяют легко дооснащать машину специальными комплексами радио- и радиотехнической разведки. При этом выявить наличие электронной начинки путем внешнего осмотра российская сторона не сможет. Для этого потребовалась бы полная разборка самолета, что нереально. Таким образом, выполняющие полет на высоте 10-12 тыс. метров в недоступном прежде воздушном пространстве, оснащенные соответствующей аппаратурой «транзитные» С-17 становятся идеальными платформами для электронной разведки. Прежде о таких возможностях в АНБ США даже не мечтали, поскольку подобных визитеров сбивали.

Торгау72: VStar76 пишет: стратегические военно-транспортные самолеты С-17. Их конструктивные особенности позволяют легко дооснащать машину специальными комплексами радио- и радиотехнической разведки. При этом выявить наличие электронной начинки путем внешнего осмотра российская сторона не сможет. Для этого потребовалась бы полная разборка самолета, что нереально Виктор, разбирать самолет РЭР не обязательно! Есть еще (я надеюсь) умельцы как этому противостоять. Если думать иначе-надо стреляться (не рано ли?). Я верю, что мозгов у наших военных хватает и все будет нормально. Если этой веры нет-сливай воду.

VStar76: Над нашими объектами практически ежечасно пролетают американские спутники-шпионы, оперативным дежурным приходят телеграммы с графиком пролета и требованием соблюдать радиомолчание, но если молчать, то никой работы не будет , значит и результата не будет, в лучшем случае деж. делает отметку в журнале о пролете сп-шп., на этом вся бдительность и заканчивается, тоже самое будет и с пролетами самолетов-шпионов.


vnik06: ПОЗДРАВЛЯЮ !

вш1: ВсехОСНАЗовцев от всего сердца с праздником 23 февраля! Здоровья Вам ребята!

Торгау72: Так пусть в бокале булькает и плещется, Когда надежно обеспечен тыл! Успехов Вам, защитники Отечества, В сей славный День Вооруженных Сил! С Днем Советской Армии и Военно-морского Флота! УРА! УРА! Ура!

vnik06: Станция радиотехнической разведки "Кольчуга" Подробности: ЗДЕСЬ

сак: ЭРРС-1 «Эллипс» Размещение, порядок развертывания, подготовки к работе и проверки работоспособности, практическая работа. Аппаратура ЭРРС-1 обеспечивает: определение несущей частоты с точностью до половины полосы пропускания используемого канального фильтра; измерение частоты следования импульсов с помощью анализатора при ее значениях в пределах 200—8000 Гц с точностью::10% или оценку ее значения на слух с помощью приемного устройства как в диапазоне 200—8000 Гц, так и за его пределами в интервале воспринимаемых на слух звуковых частот; определение направления на источник излучения (РТС); определение числа оборотов антенн радиотехнических станций. Реальная чувствительность аппаратуры на рабочих участках диапазонов частот не хуже 7- 10~7 Вт. Точность определения направления на источник импульсных излучений не менее 15°. Аппаратура ЭРРС-1 включает в себя рабочий комплект, вспомогательную аппаратуру и принадлежности. В рабочий комплект входят приемное устройство с головным телефоном , анализатор-индикатор с кабелем. Вспомогательная аппаратура и принадлежности состоят из импульсного калибратора, искрового генератора, сумки для переноски аппаратуры рабочего комплекта, ЗИП. Импульсный калибратор и искровой генератор предназначены для проверки аппаратуры при обслуживании. Импульсный калибратор придается из расчета один калибратор на десять комплектов аппаратуры. Приемное устройство аппаратуры обеспечивает прием импульсных излучений радиотехнических станций, определение несущей частоты принимаемого сигнала и направления на источник излучений, а также определение частоты следования импульсов на слух по тональному выходному каналу. Приемное устройство представляет собой трехканальный приемник детекторного типа с тональным выходом на слуховой индикатор (телефон) и импульсным выходом на анализатор-индикатор. Приемное устройство включает в себя антенные устройства, фильтры, детекторные головки, входные аттенюаторы, предварительные импульсные усилители, импульсные усилители, выходной усилитель, оконечный импульсный усилитель, выходной каскад тонального индикатора и формирователь тонального сигнала. Антенные устройства предназначены для направленного приема электромагнитной энергии и выполнены в виде блока приемного устройства, включающего в себя антенны трех частотных каналов. Антенны частотных каналов выполнены в виде плоских спиралей Архимеда. В качестве симметрирующего устройства в антеннах применены четвертьволновые стаканы. Антенный блок соединен с входами фильтров пятидесятиомным коаксиальным кабелем. Фильтры с детекторными головками предназначены для разделения сигналов по частотным каналам и детектирования. Фильтры и детекторные головки выполнены в коаксиальном варианте. Антенны, фильтры, детекторные головки, входные аттенюаторы и предварительные импульсные усилители образуют частотные каналы (поддиапазоны) входной части приемного устройства. Каждый частотный канал связан с переключателем 5 ДИАПАЗОН приемного устройства, позволяющим переходить от режима поиска (обнаружения), когда сигнал принимается одновременно по трем частотным каналам, к режиму анализа и определения направления на источник излучений, когда прием осуществляется только по одному из частотных каналов. Другие два канала с помощью входных аттенюаторов и предварительных усилителей в этом случае закрыты. На выходе предварительных усилителей частотные каналы объединяются и принимаемый сигнал поступает в общий тракт усиления. Три импульсных усилителя, оконечный импульсный усилитель, выходной усилитель, выходной каскад тонального индикатора и формирователь тонального сигнала образуют общий тракт приемного устройства. Импульсные усилители связаны с ручным регулятором УСИЛЕНИЕ, который позволяет в необходимых пределах (40—50 дБ), изменять чувствительность (коэффициент усиления общего тракта) приемного устройства в зависимости от уровня принимаемого сигнала. Выходной импульсный усилитель является согласующим звеном между последним импульсным усилителем и анализатором-индикатором. Анализатор-индикатор обеспечивает определение частоты следования импульсов. Он состоит из генератора измерительных импульсов, ключа, формирователя-расширителя тракта прямой индикации, формирователя-расширителя импульсов измерительного тракта, двух выходных усилителей мощности, двух световых усилителей мощности и двух световых индикаторов (лампочек). Формирователь-расширитель, выходной усилитель мощности и световой индикатор (синяя лампочка) образуют тракт прямой индикации сигнала. Генератор измерительных импульсов, ключ, формирователь-расширитель импульсов, выходной усилитель мощности, световой индикатор (красная лампочка) образуют измерительный тракт. В аппаратуре ЭРРС-1 применены телефоны ТГ-7М и ТМ-2М. Телефоны ТМ-2М применяются при работе с аппаратурой в зимнее время. Подключение к приемному устройству анализатора-индикатора и телефона осуществляется экранированными кабелями, имеющими на концах резьбовые штекерные вставки, что обеспечивает надежное их соединение. Искровой генератор (имитатор) предназначен для обеспечения оперативной проверки нормальной работы приемного устройства, включая и СВЧ тракт. Искровой генератор представляет собой малогабаритный зуммер. Импульсный калибратор предназначен для периодической проверки градуировки анализатора-индикатора, а также для проверки работы приемного устройства, за исключением СВЧ тракта (при ремонтах). Импульсный калибратор представляет собой кварцевый импульсный генератор, имеющий следующие дискретные значения частоты следования выходного сигнала - 5000, 2500, 1250, 625 и 312,5Гц. Импульсный калибратор состоит из генератора-формирователя импульсов, двоичного пятиразрядного делителя, двух усилителей мощности и выходного аттенюатора. Для питания приемного устройства, анализатора-индикатора и импульсного калибратора применяются батареи 6РЦ-63 (БОР). В анализаторе-индикаторе, кроме того, для питания цепи смещения выходных усилителей применен один элемент РЦ-63. Искровой генератор питается от двух элементов РЦ-63. Один комплект питания обеспечивает продолжительность непрерывной работы аппаратуры в пределах 15 ч. На всех блоках аппаратуры, за исключением искрового генератора, предусмотрена возможность питания от внешних источников, для чего крышки 7 и 17 отсеков батарей питания заменяются на крышки (переходники), имеющие выводы для подключения к внешним источникам питания. В рабочем положении приемное устройство закрепляется на груди оператора специальными ремнями, а в походном положении переносится в сумке с плечевым ремнем. В сумке размещаются также телефон, соединительные кабели и искровой генератор. Анализатор-индикатор 12 переносится в отдельной сумке на поясном ремне оператора. В сумке также размещены четыре батареи питания 6РЦ-63 (БОР). В рабочем положении анализатор-индикатор находится в свободной руке. Работа с аппаратурой ЭРРС-1 Порядок развертывания и свертывания аппаратуры ЭРРС-1. Для развертывания аппаратуры необходимо: открыть упаковочный ящик и вынуть блок 1 приемного устройства из большой сумки; пристегнуть к блоку ремни; закрепить блок приемного устройства на груди оператора с помощью снаряжения; пристегнуть сумку анализатора-индикатора (маленькая сумка) к поясному ремню; вынуть блок анализатора-индикатора 12; соединить блоки приемного устройства и анализатора-индикатора кабелем, подключив его к гнездам 3 и 9, и блок анализатора- индикатора 12 вложить в свою сумку; пристегнуть сумку 8 к блоку приемного устройства; подсоединить телефон к гнезду 4 ТЛФ и вложить его в сумку. Для свертывания аппаратуры необходимо: отсоединить от блоков ремни и кабели; вынуть из блоков источники питания и завернуть крышки 7, 10 и 17 отсеков батарей; вложить блоки в сумки и сумки уложить в упаковочный ящик. Подготовка аппаратуры ЭРРС-1 к работе. Перед включением блока 1 приемного устройства необходимо: поставить переключатель 5 ДИАПАЗОН в положение В (выключено); отвинтить крышку 7(« + ») отсека и установить источник питания минусом во внутрь отсека; подключить телефон к гнезду 4 ТЛФ. Перед включением анализатора-индикатора 12 необходимо: поставить переключатель 16 ДИАПАЗОН в положение В; отвинтить крышку 10 («—») контейнера и установить источник питания (РЦ-63) плюсом во внутрь контейнера. В элементах РЦ-63 положительным полюсом является металлический корпус. Для включения аппаратуры ручки переключателя 5 ДИАПАЗОН на анализаторе-индикаторе 12 и блоке / приемного устройства поставить в положения 1 и 0 соответственно. После включения аппаратуры проверить ее работу, для чего: установить оцифрованный диск блока приемного устройства так, чтобы во всех положениях переключателя 5 ДИАПАЗОН (О, 1, 2, 3) в головном телефоне 18 были слышны шумы видеоусилителя без характерных щелчков и свиста; облучить блок приемного устройства со стороны антенн искровым генератором с расстояния 30—50 см, при этом во всех положениях переключателя 5 ДИАПАЗОН в телефоне 18 должен быть слышен характерный шум, а на анализаторе-индикаторе видно хаотическое загорание индикаторных лампочек. После проверки работы выключить питание (ручки переключателя ДИАПАЗОН блоков поставить в положение В). Оставлять источники питания в отсеках в течение продолжительного времени (более 3—5 суток) не рекомендуется. Порядок и правила работы с аппаратурой ЭРРС-1. Боевая работа аппаратуры обеспечивается одним оператором, прошедшим специальную подготовку. В аппаратуре предусмотрены два режима работы: режим поиска и режим измерения. Перед началом работы с аппаратурой необходимо: укрепить блок / приемного устройства с помощью снаряжения на груди оператора так, чтобы ручки органов управления были сверху, а перпендикуляр к плоскости антенных крышек направлен от оператора в сторону горизонта; сориентироваться на местности с помощью компаса и карты. Для поиска РТС необходимо: Величину частоты следования импульсов определить по таблице 11, расположенной на анализаторе, в соответствии с номером диапазона и положением диска в тот момент, когда он находится на границе свечения и погасания красной лампочки (при наличии тока от принимаемого сигнала в телефоне). Если переключатель ДИАПАЗОН находится в положении 4, а регулятор 13 ИЗМЕРЕНИЕ в положении большем, чем указано в таблице, и при этом лампочка не потухает, то это значит, что частота следования импульсов принимаемого сигнала выше 8 кГц. В этом случае частату следование импульсов сигнала определять ориентировачно на слух.

вш1: Это же сколько надо выучить наизусть что бы на ней работать? Нет товарищи! Всеж "пастушка" лучше всех. Впрочем очень полюбилась мне и 1РЛ-245! В умелых руках, да еще и исправная - просто машина класс!

VStar76: товарищи разведчики КРТУ_КВКУРЭ, добро пожаловать, встреча юбилейная 5я, начинали втроем с нашего взвода, а в пр.году уже были вып 74,75,76,78гг. 25 июня по просьбе вновь прибывающих делегатов посещение центра подготовки космонавтов, 26 июня троице-сергиева лавра, это основные мероприятия , заезд и размещение начинаются вечером в четверг 24го, отъезд индивидуально в воскр. 27го, стоимость проживания и питания 1.5 т.р с человека. музей разведки, в субб. и птнц. хороший обед переходящий в ужин. с утра в воскр у меня на даче отходняк, баня и уха возвращающая к жизни Сувенир для коллекции в виде бутылки местной водки не возбраняется, взятки не берем, берем сувениры

VStar76: посещение центра подготовки космонавтов планируется и согласуется заранее, нужен примерный список посетителей для оформления заявки, фио, г.р. прошу записываться

vnik06: ОСНАЗовца, автора странички

VStar76: 5-я юбилейная встреча КРТУшников в подмосковье 25.06 на.пл Циолковская, чтоб в 11 нуль нуль принять участие в экскурсии в ЦПК, в 14.00 обед нв ЦОКе в Загорянке (ВШК), 26.06 в8.00 выезд в Троице-сергиеву лавру в 14.00 обед на ЦОК в Загорянке с участием ветеранов КРТУ, музей разведки, 27.06. похмелье, баня, бассейн, бильярд, пиво и остатки от 84 бутылок. взносы 1.5 т.российских рубл. с человека за питание и проживание ПЕРЕПИСКА И ДЕТАЛИ выпуск 76г рота филатова конт тлф 8 926 369 01 03

petruha66: Пчеле и Зацеву,ребята я нашел наши самолёты Ил-20М они стоят на Кубинке,а увидеть их можно в Яндекс фотки в разделе IL-20 Kubinka и в (из альбома моя аиация) там они оба 20 и 21

N.Nadych: - Вероятно, некоторых, увидевших эти снимки, прошибет слеза радости и умиления. Радуйтесь и восхищайтесь! 21-й борт! - З.Ы. Знаки благодарности (от мужчин), принимаю только в жидкой валюте, - (если у кого возникнет такое желание...)

гануся: Привет "осназу". Я сейчас на берегу (в отпуске). После окончания киевской учебки, на Подоле (осень 73-го), я попал на ЧФ. Переночевали на крейсере "Дзержинский", а утром на "Минке" нас, выпускников учебки, распределяли по кораблям. Меня и еще несколько ребят распределили на ТАКР "Киев", но так, как на нем велись строительные работы на Черноморском судостроительном заводе в Николаеве, то нас временно отправили служить на ПКР "Москва", который стоял на рейде Севастополя. Периодически мы выходили в море на учения, изучали матчасть, привыкали к морской службе. Через некоторое время нас отправили в командировку в "Тройку" (3-й радиоразведотряд "осназ", хутор Лукомский). Там мы несли вахты по радиоперехвату на разные страны. Я в основном сидел на "греках". Время проведенное в "Тройке" вспоминаю как приятное во всех отношениях, - увольнения, "Портвейн приморский", девчонкииииии, танцы на "минке", и вообще ребята были классные. Затем, в конце мая 1974-го на полгода мы ушли на боевую службу в Средиземное море на эсминце "Пламенный". Командиром группы был капитан-лейтенант Аврамцев, старшина группы - мичман Тимохин(ов). Вернулись под Новый 1975-й год. Продолжение следует.

Торгау72: СЛУЖИВШИМ В ЧИНГЕЛЬДЫ, А ТАКЖЕ НАШИМ СЛАВНЫМ СОКОЛАМ: 105-й отдельный радиотехнический полк ОСНАЗ В 1963году в г.Чингельды Казахстан на базе 328-ого ОРД Осназ сформирован 105-й ОРТП ОСНАЗ ТуркВО (с 1969г. СаВО, штаб Алма-Ата). В1979 году на базе полка сформирована 141 ОртБр ОСНАЗ. «Подполковник запаса Евгений Иванович Горелый — выпускник Военного института иностранных языков. В конце 70-х — начале 80-х годов служил в частях радиотехнической разведки Советской Армии в Средней Азии и на Дальнем Востоке. В настоящее время — президент Санкт-Петербургской ассоциации выпускников ВИИЯ. Весной 1979 года наш 105-й Отдельный радиотехнический полк особого назначения (ОСНАЗ), находившийся в оперативном подчинении ГРУ ГШ ВС СССР, доживал последние месяцы своего существования. К лету его собирались перевести на новую бригадную структуру. А пока полк привычно нес постоянное боевое дежурство в поселке Чингельды, «в Сары-Озекских степях — великих и пустынных пространствах», ежедневно перехватывая тысячи радиограмм, записывая радиопереговоры, следя за наземными и воздушными целями, включая запуски ракет и ядерные испытания, проводившиеся на территории Китая. О месте, где стоял полк, в кругу офицеров ходила байка: «есть на свете три дыры — Кушка, Мары и Чингельды». Каждому офицеру командного пункта полка вменялось в обязанность ходить на боевые дежурства, что было отличительной чертой службы на КП. Ежедневно перед строем заступающей смены зачитывался боевой приказ. А между дежурствами в повседневной служебной деятельности каждый из нас отвечал за свое направление оперативной работы: разведка Сухопутных войск Китая, ВВС, ПВО, РЯО (ракетно-ядерное оружие). Применялись различные технические средства разведки. В основном это различная аппаратура радио и радиотехнической разведки частей и подразделений полка, находившихся, порой, на удалении более тысячи километров друг от друга. В интересах КП полка задействовалась ЛИР (лаборатория изучения радиоизлучений). В мои обязанности военного переводчика, выпускника ВИИЯ, входила обработка материалов всех мировых телеграфных агентств на английском и китайском языках (фототелеграф тайваньского агентства), радио города Урумчи, ПТС (почтово-телеграфной службы) Китая. Несколько раз мне приходилось принимать участие в работе маневренных групп с выездом на китайскую границу. Для подобных случаев у каждого из нас имелась форма офицеров погранвойск. С пограничным начальством были налажены хорошие контакты, оно с пониманием относилось к нашей деятельности и оказывало всяческое содействие. Правда, на мой взгляд, в тот период Вооруженные силы Китая, по нашим сведениям, характеризовались низкой технической оснащенностью, особенно в средствах связи. Поэтому эффективность и информативность таких выездов была невысокой, особенно если сравнивать с западным (европейским) театром военных действий. Казалось бы, какую информацию можно было получить от сугубо гражданской почтово-телеграфной службы Китая. Однако, нумерацию войсковых частей всех видов и родов войск ВС Китая, привязку к военным округам и открытым наименованиям частей и соединений удавалось получить только по материалам радиоперехвата именно из этого источника. В 1976 году военное командование Китая приняло решение перейти с четырехзначной на пятизначную нумерацию войсковых частей. Тогда нам потребовалось всего несколько месяцев, чтобы вскрыть систему пятизначной нумерации, осуществить привязку к открытым наименованиям многих частей и соединений, определить диапазон номеров, выделенных для каждого округа. Телеграммы передавались, а соответственно и принимались на боевых постах солдатами-радистами, как в ручном, так и автоматическом режиме, то есть на слух или принимающей аппаратурой, оконечными устройствами которой были телетайпы. Осложняло нашу жизнь лишь то обстоятельство, что китайский телеграфный код состоял из 10000 иероглифов. Каждым четырем цифрам соответствовал определенный иероглиф. Прежде чем перевести телеграмму на русский язык, необходимо было вручную перевести набор четырехзначных цифр телеграммы в иероглифы. За каждым иероглифом нужно было лезть в книгу телеграфного кода. В среднем телеграмма состояла из 15—25 иероглифов. Не так уж и много можно было перевести телеграмм за рабочий день, если учесть, что ежедневно их принимали несколько тысяч. Но все телеграммы переводить на русский язык и не требовалось. Не представляло интереса читать о том, что кто-то кого-то просит выслать деньги, кто-то заболел, кого-то надо встретить. Разведке требовались только телеграммы с номерами войсковых частей и все, что с ними было связано. Кстати, немного позже учеными был разработан аппарат, который автоматически переводил цифровой телеграфный код в иероглифы. В период войны между Китаем и Вьетнамом, которая началась за день до Нового года по лунному календарю — 17 февраля 1979 года, чтобы узнать настроение населения на сопредельной территории Китая, нам пришлось в срочном порядке переводить большое количество обычных телеграмм, не адресованных в войсковые части, которые мы обычно не читали. Анализ их содержания тогда позволил сделать простой вывод: население приграничных районов Китая усиленно готовилось к войне с Советским Союзом. В первую очередь подлежали эвакуации дети, женщины, старики. Руководством приграничных районов КНР проводились соответствующие организационные мероприятия на случай начала боевых действий между двумя странами. Той непростой весной 1979 года все офицеры полка находились в ожидании больших перемен. Часть прежнего состава офицеров командного пункта планировалось отправить по замене к новым местам службы или на учебу в академии. Наиболее достойные, знающие оперативную работу этого театра военных действий получали назначения на вышестоящие должности в новой бригадной организационно-штатной структуре. К моменту описываемых событий должности офицеров гарнизона Чингельды в силу сложных климатических условий сделали заменяемыми. Поэтому все, кто отслужил четыре года и более, подлежали замене. Я, старший лейтенант, помощник начальника командного пункта радиотехнического полка ОСНАЗ, тоже получил новое назначение на майорскую должность в Германию. Непосредственно перед заменой военная судьба определила мне несколько командировок, одна из которых привела в Отдельный разведывательный авиационный отряд нашего полка. Поездка в Алма-Ату, где базировался авиаотряд, для меня казалась весьма заманчивой, сулила много интересного. Тем более что за четыре года предыдущей службы мне так и не довелось там побывать, хотя, конечно, хотелось. Мое желание было связано не только с профессиональным интересом, но и с возможностью вырваться в большой город, тогда еще столицу Казахстана. Вопрос с командировкой для меня весьма неожиданно решился с подачи начальника 5-го отдела разведывательного управления Среднеазиатского военного округа полковника Литовченко Евгения Осиповича. По долгу службы он обязан был приезжать в наш полк ОСНАЗ с инспекциями. Ему, по всей видимости, это нравилось. Небольшого роста, с резким пронзительным голосом в моменты сильного раздражения, он был грозой для тех, кто попадал к нему под горячую руку. Во всяком случае, воспитательную работу с нашими отцами-командирами он проводил на высоком профессиональном уровне офицера, любящего службу и отдающего ей большую часть своего времени. Фактически он приезжал исполнить роль «щуки», чтобы «караси» не дремали. Тем более, что офицеры его отдела, курировавшие полк по части радио- и радиотехнической разведки, воздушной разведки, информационно-аналитической работы, в силу большой загруженности были редкими гостями в этих краях. Да и не обладали они теми профессиональными навыками убеждения и воспитания, которыми обладал их начальник. Во время коротких визитов начальника 5-го отдела жизнь в Сары-Озекских пустынных пространствах всегда непроизвольно ускорялась. О его приездах я узнавал за завтраком или за ужином в офицерской столовой стратегического узла связи, который находился рядом с офицерским городком. Стол Евгения Осиповича, как мне тогда казалось, ломился от разносолов. Обязательными атрибутами завтраков и ужинов, помимо какого-нибудь горячего блюда, были сыр, колбаса, огурчики-помидорчики и сало, порезанное тонкими ломтиками. Откровенно говоря, в целом к выпускникам ВИИЯ он относился с определенной долей почтения, даже симпатии и уважения, хотя они доставляли и больше всего хлопот. Но это уже другая тема. Хорошее отношение полковника к нашему легендарному вузу распространялось на выпускников, которые отличались высоким уровнем подготовки, прекрасным знанием двух иностранных языков и определенной долей независимости в суждениях, насколько это было возможно в тех условиях. Лично по отношению ко мне он выказывал даже отеческую заботу. Было видно, что он рад встречам, когда мы сталкивались в офицерской столовой. Проявляя демократизм в общении, приглашал к своему столу разделить с ним трапезу и поговорить о службе и жизни. Это тоже было частью его метода воспитания и воспитательного процесса в целом. Очевидно, полковник хотел показать другим офицерам, кого он привечает. Я же со своей стороны первое время пытался для приличия и из-за природной застенчивости поломаться. Делал робкие попытки отказываться садиться за «барский стол», бормоча что-то себе под нос. В то же время, скорее чувствуя, чем понимая, что выглядит это довольно нелепо, даже оскорбительно, быстро соглашался принять участие в совместной трапезе и беседе. Ему было многое интересно и важно узнать, и он спрашивал обо всем. Я пытался максимально честно удовлетворить его любопытство. Во время одной из таких бесед за чашкой чая Литовченко, лукаво улыбнувшись, сказал: - Мы в Разведуправлении подумали, и я решил отправить Вас в командировку провести весеннюю проверку авиационного отряда. Полагаю, справитесь. Подумав, я ответил: - Справлюсь, товарищ полковник. Ведь принимать проверку проще, чем сдавать. Когда выезжать? - Можете выехать в субботу, отдохнете пару дней в Алма-Ате. Надеюсь, есть, у кого остановиться? А с понедельника начинайте проверку отряда, — благосклонно разрешил начальник. А я, дожевывая тонкие ломтики ароматного сала, допивая чай, мыслями уже улетел далеко, в прекрасный город Алма-Ату. В ближайшие выходные мне как награда выпала возможность подышать воздухом цивилизации, полюбоваться красотами города, отдохнуть на Медео. А утром в понедельник началась работа в авиаотряде. Состоялось представление его командиру, который в свою очередь доложил мне о готовности отряда к сдаче весенней проверки. В первые минуты пребывания у летчиков ощущалась некая неловкость. Я на тот момент — старший лейтенант. Командир отряда — майор, командиры бортов — майоры, плюс к ним майор Батищев С. Ф., мой бывший сослуживец, который несколько месяцев назад перевелся с должности старшего помощника командного пункта полка в авиационный отряд на должность старшего лейтенанта, чтобы получить квартиру в столице Казахстана. Но неловкость быстро исчезла, и все пошло своим чередом. Честно могу сказать — проверяющим быть приятно. Майора Батищева, как бывшего офицера командного пункта полка, определил себе в помощники и начал проверку. Командир отряда озадачил меня сообщением о том, что у них в течение недели запланированы разведывательные полеты. Поэтому я должен принять решение отменять полеты в связи с начавшейся проверкой или оставить их в плане. Над этой дилеммой я размышлял недолго. Ведь проверяющий сам ни разу не летал, а хотелось. Появилась хорошая идея проверить знания обстановки на ТВД и навыки в оперативно-тактической подготовке в воздухе. Советоваться ни с кем не стал. Поэтому ответ командиру звучал категорично: - Отменять ничего не буду. Летим. Офицеры отряды были рады такому решению, не ожидая, что весенняя проверка будет происходить одновременно с полетами. Я тоже тихо радовался возможности целую неделю не только заниматься скучным делом приема зачетов у офицеров и солдат по различным дисциплинам, но и принять участие в боевой работе во время полетов вдоль границы с Китаем. День начался с завтрака в отряде. Он был не хуже «барского стола» полковника Литовченко Е. О. Летчикам полагалось обязательное мясное блюдо, а также колбаса, сыр, сметана, масло, даже шоколад. А еще были обед и ужин. И так всю неделю. В молодом возрасте есть хотелось всегда, поэтому это запомнилось, как один из положительных моментов командировки. И вот гражданский аэропорт Алма-Аты. Красавцы самолеты Ил-20Р разместились на одной из его боковых полос. Экипаж готового к вылету борта выстроился на кромке бетонной полосы лицом к природе. Чисто интуитивно догадался, что предстоит какой-то ритуал, негласная традиция, нарушать которую никому не позволено. Иначе может что-нибудь не заладится. Эта была своего рода защита экипажа от возможного негативного воздействия неведомых сил, дуля в кармане. Поэтому, не раздумывая, встал в шеренгу вместе со всеми. - В хороших начинаниях надо участвовать. Авиаторы плохому делу не научат, — подумал я. И тут прозвучала команда заместителя командира отряда по оперативной работе: -Оправиться. Почти синхронно на девственную траву у кромки бетонки обрушились золотистые струи матерых авиаразведчиков - Экипаж слаженный,- про себя отметил я. А следом прозвучала вторая команда: - К машине. И члены экипажа в определенном порядке последовали на борт самолета занимать свои места. Взлет нашего Ила задержали из-за неполадок на каком-то гражданском самолете, которому не давали разрешения на посадку, пока он не выработал максимально топливо. Ожидание закончилось, и нам дали разрешение на взлет. Самолет разогнался по бетонке, оторвался, набрал высоту и взял курс на границу с Китаем. Лететь собирались недалеко: тысячу с лишним километров вдоль государственной границы в одну сторону и столько же — в обратную. О самом самолете стоит рассказать поподробнее. В 1968 Ил-20Р прошел государственные испытания, а на вооружение поступил в 1970 году. В истории российской военной авиации известен как первый отечественный самолет, предназначенный для использования различных средств воздушной разведки, основанных на разных принципах получения информации. В состав экипажа Ил-20Р входили два пилота (командир и правый летчик), штурман, бортинженер и бортрадист и восемь операторов разведывательной аппаратуры. Немного позже появился его модернизированный аналог: Ил 20М. Привычное пассажирское оборудование салона известного всем Ил-18 было убрано. В задней кабине была организована комната для отдыха экипажа с креслами и буфетом. Здесь же находились гардероб и туалетная комната. Для аварийного покидания самолета с парашютами предусматривался аварийный люк в правом борту задней части фюзеляжа. Основным средством ведения разведки на этой машине стала РЛС бокового обзора «Игла». Обслуживали ее инженеры бортового комплекса. Самолет был оснащен и другой станцией радиотехнической разведки «Квадрат-2» для детальной радиотехнической разведки. Помимо направления и частоты, станция отслеживала такие параметры, как частота следования импульса, скважность, мощность излучения, и другие. Инженеры подробно и с увлечением не только рассказывали технические характеристики комплекса, но и показывали приборы в работе. Интересно было следить за дисплеем. Очень четкий рельеф китайской территории по мере полета самолета постепенно менялся. И никакие метеоусловия не могли повлиять на качество. Средства радиотехнической и фоторазведки комплекса были единым целым, могли работать одновременно, и были сопряжены с навигационным оборудованием. Результаты аэрофотосъемки я видел неоднократно, а вот радиолокационное изображение местности на дисплее комплекса наблюдал впервые. Мне даже казалось, что по качеству оно превосходило аэрофотосъемку. Для ведения традиционной аэрофотосъемки Ил-20Р был оснащен комплектом фотоаппаратов А87П, размещенных по обоим бортам передней части фюзеляжа. Характерной внешней особенностью самолета-разведчика служили два боковых обтекателя, где под сдвижными шторками располагались мощные объективы. В задней части обтекателей монтировались антенны системы общей радиотехнической разведки «Ромб». Она служила для обнаружения радиолокационных средств вероятного противника, определения направления на источник излучения и его рабочей частоты. На нашем самолете Ил-20Р имелось несколько постов радиоперехвата открытых переговоров, оснащенных приемниками УКВ диапазона. Удержаться не смог. Кратковременно принял участие в боевой работе экипажа, установив несколько источников радиообмена. Полет с крейсерской скоростью 550 км/час длился более двух часов. Пора было возвращаться. Прежде чем лечь на обратный курс, в буфете накрыли стол то ли для обеда, то ли для полдника. Авиаторы свое дело знали: — Война войной, а обед по расписанию. А еще через два с лишним часа мы уже заходили на посадку в аэропорту Алма-Аты. Командир мастерски посадил самолет. Полет был фактически завершен. Самолет подрулил к месту стоянки и остановился. Прозвучала команда:— К машине!. В строго определенном порядке экипаж покинул самолет, выстроился на бетонке. И снова команда: — Оправиться. Теперь уже с ощущением хорошо сделанной работы ритуал разведчиков повторился. Почти синхронно золотистые струи опять сдобрили зеленую траву у края бетонки. Экипаж с задачей справился, проверку прошел. Получил хорошую оценку. На следующий день мне предстояло проверить готовность экипажа второго самолета-разведчика.

Торгау72: Торгау72 пишет: «в Сары-Озекских степях — великих и пустынных пространствах» Сары-Озек-это знакомое для меня название. Мой отец-военный строитель после окончания 2-й мировой войны (капитуляции Японии, а туда он попал из-под Кенигсберга) что-то возводил на Д-Востоке, потом Зап.Украина, затем стр-во складов ядерных боеприпасов в Горьковской области. В начале 50-х годов строительство обьектов Бакинского округа ПВО, где в Насосной возле Сумгаита 3 января 1952 года я и родился. Затем Тюратам (Байконур), оттуда в Сары-Шаган-с первого колышка комбатом до 1963 года-демобилизации к-ром строительной части. Я на его командирской "Победе" на аэродроме от самолета до шлагбаума 10-летним пацаном один раз вез отца, нач.полигона генерала Дорохова и командующего ПВО Байдукова (чтобы видеть дорогу водитель подложил под мое сидалище свою шинель). Там же на 40-й площадке академик Лебедев показывал мне пацану телевизор (так он назвал осциллограф) на своей БЭСМ. Так вот отец ездил в длительную командировку на строительство ракетной базы в Сары-Озек, подробностей я не знаю и, к сожалению, спросить не могу. Кстати, Сары-Шаган дал путевку в жизнь моему брату, т.к. академик Лебедев (его подчиненные) в школе организовали как бы сейчас назвали факультатив по ЭВМ, после того как мы в 1963 году переехали в Подмосковье брат окончил ФЭСТ МЛТИ и работал в ЦУПе руководителем группы. А старший брат в Сары-Шагане провел много времени в командировках от московской АСТРОФИЗИКИ (начальник сын Устинова) по боевым лазерам до того момента когда эту организацию разогнали и ему пришлось как специалисту по программированию БЭСМ уйти под воду на Северном флоте испытывая ракеты подводных лодок.

Торгау72: Торгау72 пишет: СЛУЖИВШИМ В ЧИНГЕЛЬДЫ и Торгау. Воспоминания Евгения Ивановича Горелого (В-75), президента Клуба ВИИЯ-Питер Выбор. После окончания Военного института иностранных языков был я молод и наивен, а мой некоторый авантюризм и романтика пред-стоящей службы послужили причиной моего появления в пус-тынной местности Казахстана в качестве первого места службы. Я считал своим воинским долгом перед Родиной обязательно послужить в отдаленном гарнизоне. Сойдя с автобуса во время пустынной бури жарким августом 1975 года и, взглянув на придорожное кафе с тюркским назва-нием «Кайнар», казахскую деревню и нерадостный пейзаж окру-жающей действительности, скорее ощутил физически, чем понял, что здесь не выжить, потому что все убого, чуждо и враждебно. Песок попадал в нос, глаза, в уши, за шиворот. Видимость пло-хая. Дорога под ногами была едва различима. Этого было доста-точно, чтобы двигаться в нужном направлении. Километр до пун-кта назначения шел не быстрым шагом, мешал чемодан с пожит-ками. Романтика службы исчезала с каждым шагом, приближав-шим меня к офицерскому городку. Вживание в новую обстановку всегда непросто, а суровый климат только усугублял первое негативное впечатление от этого места. Про себя я опрометчиво определил срок, который смог бы стоически выдержать в сол-нечной местности южного Казахстана, «в Сары-Озекских степях - великих и пустынных пространствах»: ну…5-7 дней, потом надо готовить план побега в цивилизованный мир. План сорвался и остался планом лишь в моей голове, а пребывание в солнечной местности растянулось на четыре коротких года, пролетевших, как один день. В этом богом забытом месте было много своих прелестей. А главная прелесть была в молодости и надежде. Здесь в традициях были долгие встречи и дружеский стол до ут-ра. Сказывались отдаленность от привычных центров культуры, дефицит общения и развлечений. Все компенсировалось долги-ми ночными встречами с танцами, песнями, шутками и просто разговорами коллег по службе и друзей. Мне это было знакомо. Примерно также отдыхали военные моряки подводники в посел-ке Рыбачий на Камчатке, куда я летал в гости к старшему брату зимой 1975 года. Впрочем, это отдельная история. Новый год по лунному календарю, 18 февраля 1979 года, встре-чал в Алма-Ате. Это был законный выходной, воскресный день. Редкая удача вырваться в цивилизацию из глухого захолус-тья. Даже просто посмотреть на здания, подышать другим воз-духом было для меня одно удовольствие. Хотя покидать гарни-зон, который затерялся на обочине дороги в 120 километрах от прежней столицы Казахстана, можно было только с разрешения командира. Обычно разрешения никто никогда не спрашивал. Я - точно. Старался исчезать и появляться незаметно, под покровом ночи, чтобы не привлекать внимания начальства. Всегда была готова легенда, что находился недалеко, любовался дивными пейзажами пустыни. Как правило, самовольные отлучки всем сходили с рук. До тех пор, пока какой-нибудь бедолага не попа-дал в неприятную историю. В тот день я находился в гостях и радовался домашней, семейной атмосфере одного из моих под-чиненных переводчиков, знакам внимания его родителей и сестры. Но расслабиться не мог. Неосознанное беспокойство все-таки заставило возвратиться в часть пораньше. Чутье не обмануло. Посыльные разыскивали меня в небольшом офи-церском городке и даже среди местных жителей в поселке Чен-гильды. Причиной послужило известие о начале боевых дей-ствий между Вьетнамом и Китаем. На столе в кабинете скопились тысячи китайских телеграмм, которые ждали перевода. Началась напряженная, изнурительная работа. Анализ их содержания позволял сделать простой вывод: население приграничных районов Китая усиленно готовилось к войне с Советским Союзом. Как следовало из содержания много-численных телеграмм, в первую очередь подлежали эвакуации дети, женщины, старики. Руководством приграничных районов проводились соответствующие организационные мероприятия на случай начала боевых действий между двумя странами. В это же время на территории Краснознаменного Среднеазиатского военного округа в приграничной полосе проводились учения авиационных соединений и частей с бомбометанием. Вдоль гран-ицы совершали марши мотострелковые и танковые соединения и части, что вызывало справедливые опасения у соседей. Не знаю, были ли планы у советского руководства поддержать Вьетнам не только демонстрацией военной мощи во всех приграничных ок-ругах и на Тихоокеанском флоте, но и участием наших войск в широкомасштабных боевых действиях против Китая. Но и этих мероприятий, в конечном счете, оказалось достаточно для дости-жения поставленной цели: прекращения боевых действий между Китаем и Вьетнамом. Вскоре на меня были оформлены докумен-ты для службы в посольстве Вьетнама. Заместитель команду-ющего Среднеазиатским округом пригласил на беседу и пожелал мне успеха в ответственной работе. Вот так встреча Нового года по лунному календарю и начало боевых действий между двумя социалистическими странами повлияли на мою судьбу. Но я недолго и, самое главное, рано радовался возможности диплома-тической службы. Прошло всего лишь несколько дней после той памятной беседы с заместителем командующего округом. Пригласил меня к «ЗАСовскому» телефону начальник пятого отдела разведывательного управления округа полковник Литов-ченко Евгений Осипович и радостно так сообщил, что ему, мол, удалось уговорить начальство в интересах службы мой отъезд во Вьетнам на некоторое время отложить. А еще через некоторое время опять позвонил и довел очередную «приятную» информа-цию: - Во Вьетнам не поедете. Там нечего делать, нищая страна. И опе-ративной работы там никакой нет. А вы офицер, а не дипломат, ходите на боевое дежурство. Нечего вам штаны в посольстве протирать. Передовой фронт проходит здесь. Вы еще будете мне благодарны, что я отстоял вас перед начальством. Останетесь в войсках, а не в посольстве, заменяться будете в Польшу. Поблагодарил за оказанное доверие служить в войсках на «пере-довом фронте». А на душе кошки скребли. Пора, пора было выби-раться из этой окраины мира. А вскоре опять позвонил полков-ник Литовченко. Опять «радостное» известие: - В Польшу не поедете. Там тоже нечего делать. И страна тоже нищая. Поедете в Германию по прямой замене на командный пункт бригады. Где находился командный пункт бригады в Германии, я не знал. Зато точно знал, что пустынь в Германии не бывает. А это глав-ное. Хотелось уже оказаться где-нибудь не среди верблюдов, че- репах и песков, а в городе, в другой цивилизации. К новому месту службы не так просто было попасть. В купейных вагонах свободных мест не было. Это уже было время всеобщего дефицита. Пришлось приобрести билет в спальном вагоне. С со-седом по купе не очень повезло. Им оказался генерал-майор авиации, совсем не расположенный к беседе. Двумя, тремя общи-ми фразами мы, конечно, обменялись, но не более того. Не исключено, что он просто не считал возможным снизойти до беседы с младшим офицером. Хотя всякое бывает. Может быть, сыграло свою роль плохое настроение или еще какое-нибудь обстоятельство. Кстати, второй раз судьба свела меня с другим генерал-майором авиации в купе спального вагона в начале 2000-х годов по дороге из Санкт-Петербурга в Москву. Это, наверно, была своего рода компенсация за неудовлетворенное любопыт-ство двадцатилетней давности. Генерал представился, даже произнес свою звучную фамилию - Кудасов. Лет двадцать назад пришел в отряд летчиков-испытателей в Жуковском. Из 200 чело-век бывших товарищей в живых осталось всего несколько десят-ков. Семья живет в Санкт-Петербурге, а он приезжает на выход-ные. На вопрос, сколько получают нынче российские генералы, ответил откровенно: - Оклад по должности и воинскому званию составляет около 15000 рублей. - Как же удается прожить на такие деньги и обеспечить семью?- поинтересовался я. - У меня есть допуск на управление любыми типами самолетов. Много друзей, которые помогают. В выходные совершаю между-народные рейсы. Это выручает… А пока в запасе были сутки жизни в спальном вагоне с молчали-вым соседом. Время шло незаметно быстро. Пейзаж сменялся пейзажем, а неприятное первое впечатление бедности частных польских хозяйств не проходило. Так до самой Германии мель-кали крохотные разноцветные поля-заплатки. 5 июля 1979 года прибыл в Торгау. Эт о город, где в конце Второй мировой войны на Эльбе советские войска встретились с американскими союз-никами. Представился командиру бригады полковнику Семенову. Он сюда прибыл из подмосковного поселка Загорянка, где был заместителем начальника кур сов по повышению квалификации офицеров разведки, которые я закончил в 1978 году. Семенов внимательно оглядел меня, но никак не мог взять в толк, как старший лейтенант с китайским языком оказался на майорской должности в Германии. У него были свои планы на эту должность и обязательства перед начальством. Поэтому он мне сразу пред-ложил занять пока капитанскую должность. А в случае отказа на-писать рапорт и отправляться обратно в пустыню. Тогда по неопытности я действительно поверил, что командир бригады может отменить приказ министра обороны о прямой замене офи-церов. Уж очень не хотелось возвращаться в пустыню «на пере-довой рубеж». В предписании, который мне выдали во Франкфурте - на -Одере, было указано, что я должен заменить майора такого-то. Занимать капитанскую должность не хотелось. Возвращаться в пустыню не хотелось еще больше. Тем более, что город Торгау понравился. Угроза командира бригады каза-лась реальной. Хотя сам командир не понравился: «слуга царю», но не «отец солдатам». Не помню, ч тобы кто-либо отзывался о нем с любовью или хотя бы с уважением. Короче говоря, я был вынужден согласиться занять капитанскую должность, даже не подозревая, где находится мое новое место службы. Кто только не описывал это легендарное место, задолго до моего прибытия: И.В.Гете, Г.Гейне, Т.Манн, Оноре де Бальзак, Ю.Нагибин, В.Орлов… А какой немец не мечтал побывать там, но путь туда им в то время был заказан. Одно могу сказать, что немцу хорошо, русскому - смерть. «Здесь пламя борется с туманом. И проби-вается сквозь дым…» Это об этом месте восклицал Фауст вели-кого Гете. Так я оказался на легендарной лысой горе ведьм Брок-кен, самой высокой точке Гарца: 1142 метров над уровнем моря. Голгофа, место мучений и источник страданий, где был распят Христос, переводится словосочетанием "лысая голова" или "лы-сая гора". Всего несколько слов об этом месте, куда меня заб-росила судьба и злая воля командира 82-й отдельной Варшав-ской Краснознаменной ордена Александра Невского радиотехни-ческой бригады особого назначения. На верхушке лысой горы ни-чего не растет. На пятачке, где разместилась наша часть и какая-то структура Министерства государственной безопасности ГДР, почти всегда царят экстремальные погодные условия: туман стоит больше 300 дней в году, снег лежит 3.5 месяца. Морозы достигают - 25-28º. Неприятные ощущения усиливаются ураган-ными ветрами, которые бывают часто и могут легко сбить с ног, когда набирают скорость 250-260 км/час. А совсем страшные при-родные катаклизмы случались в Вальпургиеву ночь с 30 апреля на 1 мая, когда, по преданию, на Броккене собираются ведьмы на шабаш: туман, ни зги не видно даже в метре. Ураганный ветер, гром, молнии, методично бьющие по этому лысому пятачку. Впечатления только для людей со здоровой психикой. Окна в помещениях закрыты ставнями или заколочены досками, чтобы стекла не бились, и тепло не выдувалось из человеческих жи-лищ. Паровое отопление работает круглый год. Это преиму-щество горы. Внизу, на равнине даже в июле мне всегда было хо-лодно под одним одеялом. Очевидно, сказывался резкий кон-траст климата южного Казахстана, где провел четыре года, и, в общем-то, дождливой погодой Германии. Гора Броккен напоми-нала корабль, которому почти всегда приходилось бороться со стихией. Рассказывали, что когда-то здесь был санаторий Вер-махта. Трудно объяснить причины, почему здесь находился сана-торий, и Гитлер посылал сюда лучших своих офицеров на отдых. Возможно, причина заключалась в краткосрочности их пребы-вания на Лысой горе и возможности «встретиться с ведьмами». Соседнюю деревушку в ФРГ можно было наблюдать нево-оруженным глазом. Она расположилась в километрах двух-трех от нас. В крайне редкие часы хорошей погоды можно даже было увидеть машины, и людей, и вышку, где обитали английские джентльмены. Как рассказывали те, кто служил здесь задолго до меня, сразу после войны Броккен принадлежал американцам, и они собирались передать эту доминирующую высоту англи-чанам. Русские находились ниже, в курортной деревушке Ширке, где на каждом углу гаштеты и рестораны, которые посещали и американцы, и англичане, и русские, и немцы. После энной рюм-ки горячительных напитков иногда происходили горячие споры и стычки. И тогда вчерашние союзники в войне хватались за ору-жие. Но ни разу не стреляли друг в друга. Обычно от автоматных или пистолетных выстрелов страдал потолок питейных заведе-ний и его хозяин. Затем приезжала патрульная машина, и разно-языкое воинство забиралось в комендатуру. Когда американцы захотели передать гору ведьм англичанам, мы тоже положили на нее свой глаз и стали домогаться ее всеми правдами и неправ-дами. Дело доходило до того, что когда американцам нужно было проехать заправиться топливом, мы не пропускали их машины. Объяснение подобному недружелюбному жесту давалось прос-тое: - Сегодня не заправочный день… Ставились и другие препоны и рогатки. И в конце концов амери-канцы плюнули и ушли оттуда, а господствующая высота оста-лась у русских. Знать бы, кто тогда здесь был начальником, и кому я премного обязан своим «счастьем находиться в этом бла-годатном месте». Сильно угнетало еще и то, что фактически приходилось жить за колючей проволокой, хотя и не в заключении. Но сходство отдаленное было. Выход за пределы забора был запрещен. Хо-дили даже слухи, что подступы к границе заминированы. Это сов-сем не означало, что офицеры здесь жили постоянно. Утром еже-дневно их сюда привозил автобус, покрывая расстояние в 60 км, а вечером отвозил обратно в г. Кведлинбург, точнее, в его при-город - Квармбек. Не спускались с горы во время учений вероят-ного противника и при несении офицерами боевого дежурства. А поскольку объединения и соединения стран НАТО учились прак-тически постоянно, постольку и вылазки в город были не так час-ты, как хотелось бы. Попав на Броккен, п ервое время меня мучи-ла ностальгия. Неудивительно поэтому, что с благодарностью и тоской вспоминал солнечную пустыню. Казалось, что и в Герма-нии, кроме напряженных боевых дежурств и редких вылазок в кафе и рестораны близлежащих городов, заняться нечем. Отве-чал за британскую Рейнскую армию. Помимо других источников, с удовольствием слушал радиостанцию для английских воен-нослужащих: BFBS. Ведущие программ открыто называли дисло-кацию соединений, частей и подразделений, имена командиров. Для англичан это было в порядке вещей. Эта станция одной из первых сообщила в Рождественскую ночь 1979 года о введении наших войск в Афганистан. Информация не очень вязалось с об-становкой всеобщего праздника, но в вышестоящий штаб она бы-ла отправлена. Приближался очередной Новый год. Настроение было совсем не праздничное. Организм ослаб от нагрузок и недо-сыпания. Поэтому сразу после новогодних праздников попал в Магдебургский госпиталь с ангиной. Хотелось отдохнуть от ужа-сающего напряжения и выспаться. В советском госпитале не пон-равилось, а других не было. С тех пор старался туда больше не попадать. Но в 1980 году оче-редная новогодняя хандра дала о себе знать. Поэтому я честно попросил своего начальника командного пункта, имевшего хоро-шие отношения с руководством района г. Вернигороде, старшего лейтенанта Валерия Дунаевского, определить меня на Новый год для поправки здоровья в немецкую больницу. Кстати, через 9 лет мы, уже в звании подполковников, вновь встретились с ним в Германии, в Вюнсдорфе. Дунаевский прибыл представляться на-чальнику разведывательного управления по случаю вступления в должность командира 253 радиотехнического полка после службы в Афганистане. А я собирался переводиться в г. Дрез-ден, в разведывательный отдел 1-й танковой армии, в оператив-ном подчинении которого находился этот полк. Выглядел мой давний приятель браво. Его парадный мундир украшали много-численные боевые ордена и медали. А тогда, в 1980 году, на мою просьбу он откликнулся сразу. Пору-чил договориться с немцами одному из переводчиков немецкого языка Жене Евдокимову. Поместили меня в женское отделение. Женщин, правда, там, к сожалению, не было. Никто на Новый год в больнице не пожелал остаться. В палате был только один со-сед, столяр по профессии. Кормили как в ресторане, даже было меню и можно было выбирать из нескольких блюд. Все нрави-лось, особенно читать и спать без ограничений. Только сосед по-рой удивлял своей простотой, привычной для него манерой пор-тить воздух. При очередной канонаде я поворачивал голову и смотрел на него то ли с недоумением, то ли с укоризною. А сто-ляр лишь удивленно разводил руками и произносил: - Eugen, Erbsensuppe… (Евгений, гороховый суп...) Внимательный, очень дотошный доктор осмотрел и изучил пара-метры моего организма, пытаясь найти причину недомогания. Довольно быстро понял, что мне нужно просто отоспаться, отъестся и оказаться в приятном женском обществе. Поручил шефство надо мной студентке Магдебургской медицинской ака-демии, проходившей как раз в это время там практику. Красивая голубоглазая блондинка с необычным именем Бирке (Березка) дело по моему выздоровлению взяла в свои руки. Сразу поин-тересовалась, свободен ли я. Получив утвердительный ответ, сообщила, что она тоже свободна. Каждый раз, заходя в палату и радостно улыбаясь, спрашивала, чего желает ее принц. В Ново-годнюю ночь принесла подарки и бутылку шампанского, которую мы втроем и распили. А в день моего рождения Бирке с нянечкой ни свет, ни заря принесли букет цветов, поднос апельсинов и го-рящую свечку. Поправился я довольно быстро, но в часть из больницы-санатория не спешил. Растянул приятное для меня время нахождения на полмесяца. Свой отдых там я расценивал как награду за тяжкий труд. Наша дружба с Бирке продолжалась еще несколько месяцев, пока в дело не вмешался представитель особого отдела, которому не хотелось потерять из-за моих отно-шений с немкой возможность служить за границей. Только после этого случая я понял, что нужно и можно дружить с немецкими девушками, но рассказывать об этом не стоит. Заканчивался 1981 год. Я потихоньку вжился в обстановку и мес-тную жизнь. Маленькие радости все-таки существовали. Однаж-ды вместе с приятелем Володей Плахиным, отец которого был генералом в ГРУ, наслаждались уютной обстановкой одного из ресторанов г. Кведлинбурга. Отдыхали от трудов праведных: бо-евых дежурств и оперативной работы, потягивая вишневую нас-тойку под названием кирш. Он обратил мое внимание, что за соседним столиком сидит красивая девушка с родителями. Мой приятель был довольно застенчив, кирш ради девушки не бросисил. Я, безусловно, больше любил девушек. Пригласил ее на танец. Как оказалось, в ресторане она находилась с матерью. Мужчина за столиком не ее отец, а друг матери. Отец несколь-ко лет назад умер. Еще был брат, его звали Дирк. Короче, чтобы узнать краткую биографию девушки, потребовалось всего нес-колько минут. В восемнадцать лет многие девушки бывают кра-сивыми. Мирьям не была исключением. Мы танцевали, радова-лись жизни, а мой приятель грустнел и пил кирш. При прощании я попросил у Мирьям домашний адрес. Его написали мне на сал-фетке. И даже пригласили в гости. Это было начало нашей друж-бы. Как обычно, чтобы попасть на свидание, приходилось само-вольно покидать гарнизон, который находился в трех километрах от Кведлинбурга. Но зато теперь уже не нужно было искать прик-лючений. Выходные проводил в семье Эйзенхауэров, где мне всегда были рады. Вместе осматривали достопримечательности старинного города, выезжали на природу, ходили на концерты, даже в какой-то театр, хотя я тогда мало что понимал по-немецки. Новый 1982 год встречали вместе. Он запомнился одним необыч-ным для меня по тем временам событием. Часы пробили пол-ночь. Наступил Новый год. Мать Мирьям - Антье поздравила и поцеловала своих детей, меня тоже. Наступало время отдыха. Я как-то совсем не думал о том, где меня разместят, а главное с кем. Она решила спросить у меня как гостя, чтобы рассеять все свои сомнения и получить ясный и прямой ответ. Возможно, это был не экспромт. Сценарий этого небольшого спектакля в семей-ном кругу они, возможно, обсудили заранее. Потому что на всех лицах, кроме моего, не было ни тени смущения, ни удивления от сказанного. Лукаво взглянув на меня, как будто решила посоветоваться, спросила, с кем я хочу спать: с Дирком, с ней или с Мирьям? Воспитанный в хороших советских традициях, смущаясь прос-того вопроса, который требовал простого ответа, я мучительно соображал, что ответить. Даже засомневался, все ли правильно понял. Глагол schlafen (спать) я выучил хорошо. Остальные сло-ва были еще проще. На всякий случай прикинулся, что не понял вопроса. А надо было просто выиграть время, чтобы продумать варианты ответа и вытекающие последствия. Ответ, что хочу спать в комнате с Дирком, слышался бы странно. Хотя, на пер-вый взгляд, казалось, это был самый безобидный вариант. Антье надо было сразу исключить из этого списка, несмотря на ее обая-ние, моложавость и красоту сорокалетней женщины. А если это розыгрыш? Скажу «с Мирьям», а мне ответят, «да как ты мог такое произнести». Я все еще сомневался в реальности проис-ходящего. Члены семьи Эйзенхауэров спокойно ждали ответа гостя. Мои опасения оказались напрасными. В тот новогодний вечер сделал единственно правильный выбор, которого от меня ждали.

N.Nadych: - И что, продолжения не будет, а то повествование прервалось на самом интересном месте ...



полная версия страницы