Форум » Все, обо всем » ИСТОРИЯ ВОЕННАЯ и не только. Антиквариат и всякая всячина. (продолжение 6) » Ответить

ИСТОРИЯ ВОЕННАЯ и не только. Антиквариат и всякая всячина. (продолжение 6)

N.Nadych: У многих из нас сохранились реликвии дней минувших - вещи, документы, знаки отличия и т.д. Им место здесь. ....Р.S. Реликвией считается экспонат возрастом 50 лет и более. Но можно выкладывать все экспонаты советской поры, ведь та эпоха тоже стала реликвией.

Ответов - 205, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 All

sobol: Nik54m Николай Михайлович - если есть аргументированные возражения по моему посту - излагайте, обсудим. А кому к Сванидзе, кому к Малахову - каждый решит сам. Состязаться с вами в острословии я не собираюсь. А вообще с чего такой сарказм? Я вроде по вашим мозолям не топтался

Nik54m: Сергей, если бы это было сказано в отношении меня, или иной, хорошо мне знакомой, персоны, я бы возразил или оправдывался. А тут, уж не знаю. Совсем недавно Николай Надыч представил большое количество интересных сведений по этой проблеме. Есть чему удивляться, с чем соглашаться, что оспаривать. Прочти еще раз.click here Мы не касались межфракционной борьбы в ВКПБ, состояния институтов управления страной в предвоенный период, состояния финансов, и многого другого, что незримо влияло на принимаемые решения.

sobol: Я ответил Андрею Степанову на его пост о том, что разгром наших войск в июне 41-го это результат того, что Сталина ввели в заблуждения данные разведчиков о дате нападения. А если бы напали 25 или 30 июня - что бы изменилось? Как назвать то, что вся авиационная и бронетехника стояла без маскировки, без запаса горючего и боеприпасов и не приведена в боевую готовность, хотя при этом концентрация немецких войск у наших границ была очевидна всем? Что касается материала выложенного Колей - я сомнению не подвергаю, но однобокость и тенденциозность - это не совсем корректно по отношению к истории.


Nik54m: sobol пишет: Как назвать то, что вся авиационная и бронетехника стояла без маскировки, без запаса горючего и боеприпасов и не приведена в боевую готовность, хотя при этом концентрация немецких войск у наших границ была очевидна всем Да вот, Иосиф Виссарионович не замаскировал и не заправил. А чем занимались все те , кому было очевидно?

вш1: Nik54m пишет: Да вот, Иосиф Виссарионович не замаскировал и не заправил. А чем занимались все те , кому было очевидно? Учите историю! Читайте классиков! И помните, что "каждый мнит себя стратегом видя бой со стороны!"

sobol: Nik54m пишет: А чем занимались все те , кому было очевидно? так я и сказал - Сталин и его окружение, их много, всех не перечислишь

EVгений: Господа! Что вам даёт это обсуждение? Живите сегодняшним днём и думайте о будущем! Умы не чета нам ломали копья в этой полемике... Nik54m пишет: Мы не касались межфракционной борьбы в ВКПБ, состояния институтов управления страной в предвоенный период, состояния финансов, и многого другого, что незримо влияло на принимаемые решения. -И слава богу!

sobol: EVгений пишет: Умы не чета нам ломали копья в этой полемике... Эт точно!

Nik54m: EVгений пишет: Живите сегодняшним днём и думайте о будущем! Золотые слова! Не разумно стрелять в прошлое. Выстрелившему в прошлое из пистолета будущее ответит из пушки.

Nik54m: вш1 пишет: Учите историю! Читайте классиков! И помните, что "каждый мнит себя стратегом видя бой со стороны!" О да! Да еще задним числом!

VStar76: КОГДА ОТЕЧЕСТВО В ОПАСНОСТИ 31 Декабря 2010 КОГДА ОТЕЧЕСТВО В ОПАСНОСТИ Самая страшная война в биографии нашей страны — вой-на с Гитлером. Ее история предстает перед нами яснее и яснее, освобождаясь от завалов наивных представлений и злонамеренной лжи. Интерес к ней не иссякает и порождает новые вопросы и суждения. Например, один умный человек обратил внимание на аналогию нашей войны с войной молодого Рима с Ганнибалом. ПОЧЕМУ ОНИ БЫЛИ НЕПОБЕДИМЫ Война с Ганнибалом, в которой Рим долго терпел одно поражение за другим и потерял половину своего населения, явилась в то же время примером римской доблести и стойкости. Римский народ и его руководители были едины в тот грозный час. Они не впадали в растерянность и, несмотря на явную слабость своих первых полководцев в этой войне, продолжали оказывать им доверие и почести. В соответствии с законами военного времени Сенат предоставил Фабию Максиму статус диктатора. Никто не помышлял об уступках врагу. Никто не усомнился тогда в древнем принципе: «Римляне не ведут переговоров с противником, пока хоть один вражеский солдат находится на земле римского народа». Существенную роль во впечатляющем поведении римлян перед лицом Ганнибала — полководца необыкновенно одаренного и исключительно жестокого, сыграли законы и традиции этого народа. Рим, в силу своего геополитического положения и всесторонней уязвимости границ, был обречен на постоянную готовность к войне. Уважение знати к правам плебеев было связано с этой перманентной необходимостью сражаться. Исторически сложилось так, что при попытках ущемления в правах плебеев, в основном крестьян-арендаторов, они организованно отказывались исполнять воинскую повинность, объявляя своеобразную забастовку. Они добились принятия закона о народных трибунах, дающего представителям плебеев право «вето» в римском законодательстве. Макиавелли считал этот плюрализм в римских законах, защищающий трудовое, крестьянское сословие, главной причиной восхождения римской республики к ее могуществу. Смысл сказанного Макиавелли заключается в том, что демократия сухопутной державы возможна только в форме узаконенной конституцией политической борьбы классов, в форме плюралистической социальной демократии, в результате которой в борьбе партии народа и партии элиты устанавливается социальное равновесие и национальное единство. Без такого единства о военной безопасности демократической сухопутной державы не может быть и речи. Это показали военные операции Вермахта в Европе, когда буржуазные демократии рушились, как карточные домики. Сухопутная держава, если она стремится сохранить свою независимость, должна быть либо социальной демократией, либо милитаризованной империей, как Франция при Наполеоне, как Германия при Бисмарке, как Россия при Петре и как СССР при Сталине. Надо понимать, что последний пример уникален. При Сталине хоть и не было социального плюрализма, но не было и социального неравенства. Сама правящая партия следила за соблюдением прав трудящихся. Законом для всех без исключений во время войны было: «Всё для фронта, всё для победы!». Как и в Риме, сыновья высших руководителей воевали и погибали в первых рядах. Истоки уникальности империи Сталина уходили в многовековую историю России, заделы которой прошли через тотальное обновление русской революцией. В сталинском СССР не было ни классовых, ни экономических привилегий, а после террора 37 го года не было привилегий и у бюрократии. Народ в нашей разоренной стране пользовался бесплатной медициной, бесплатным образованием, оплачиваемыми отпусками, самыми прогрессивными социальными достижениями своего времени. Люди сравнивали свою жизнь с жизнью в царское время и не могли не оценить заботу новой власти о народе. Они также знали о беспощадности этой власти к врагам. Страна гордилась своими достижениями и была готова их защищать. Силой нападавшей стороны в этой войне были немецкие танковые армии и авиация, аналогичные в оперативно-тактическом смысле тяжелой кавалерии Ганнибала, решившей исход битвы при Каннах. А причиной поражения Германии, как и поражения Ганнибала во второй Пунической войне, была нехватка ресурсов, а самое главное — феноменальная стойкость противостоящих войск. «Это был противник со стальной волей, — писал известный немецкий военный специалист Курт фон Типпельскирх, — который безжалостно, но не без знания оперативного искусства бросал в бой свои неисчислимые резервы». Сила духа взяла верх над материальным преимуществом. РОССИЙСКИЕ РЕАЛЬНОСТИ Россия по своему геополитическому положению с ее бескрайними уязвимыми границами и по роду занятий своего, в основном крестьянского, населения, по своим историческим условиям, следствием которых были почти перманентные внешние войны, действительно имеет много общего с древним Римом. Но есть и разница. После татаро-монгольского господства Россия, во первых, осталась «страной рабов, страной господ», поскольку баскаков заменили собственные помещики. А во вторых, Россия получила в наследство от чингисидов такие просторы, что ее национальной задачей на долгие годы стало заселение новых территорий. Россия веками успешно это делала, быстро увеличивая свое население. И главным в этом расширении государственной территории были не военные походы, а движение по заселению пространства самим русским народом. Даже примитивное крестьянское земледелие позволяло прокормить гораздо большее население, чем татаро-монгольское кочевое скотоводство. Поэтому русское население увеличивалось и заселяло огромную территорию бывших монгольских улусов. Но люди снимались со старого места и перемещались на новое только тогда, когда их гнала нужда. Поэтому Россия расширяла свое жизненное пространство, гонимая ростом своего населения и нуждой. Эту территорию кочевники завоевали, но в процессе исторического развития не смогли удержать. Благодаря преимуществам оседлого земледелия перед кочевым скотоводством, Россия получила фантастические богатства в виде необъятных просторов, но наши люди привыкли жить бедной трудовой жизнью своего крестьянства. Наша земля — это достояние русского народа. Он ее получил ценой своих многовековых лишений. Такова диалектика русского расселения на своей земле. По этим и многим другим причинам является большой ошибкой возводить в теорию пошлые истины о том, что там вот за рубежом люди живут богато, а мы живем бедно, а надо жить нормально («как там»). Нормально для нас не «как там», а когда народ работает, постоянно повышая эффективность своего труда, трудится ради своих детей, а правители беззаветно служат своему народу. Мы живем бедно потому, что нам не до излишеств. Нам надо, прежде всего, заселить и сохранить для грядущих поколений территорию, которая является нашим главным богатством. А бедность эта терпима, пока она распространяется на всех без исключения. Равенство всех в бедности, которой нас назойливо попрекали, было не только советской реальностью. Оно было реальностью и Спарты, и раннего Рима. Как писал Монтескье, «пока Спарта презирала золото, она была неодолима железом». Так что бедность бывает разная. Бывает бедность холопская, жадно смотрящая на объедки с барского стола. Бывает бедность спартанская, не боящаяся лишений, ради сохранения чести, верности заветам отцов, ради счастливой судьбы грядущих поколений. Сытость Запада, которую нам ставят в пример, его почтение к материальным выгодам и возведение в религию поклонение чистогану, нам не следует брать за образец. Пресыщенность противопоказана человеку даже биологически. Излишества противопоказаны и с морально-психологической точки зрения. Индивидуализм с его принципом «человек человеку волк», навязываемый вместо солидарности коллективизма, подрывает дух народа, которому предназначено защищать свою землю. Главное для подлинного изобилия — это передовые технологии и организация производства. Если говорить о сельскохозяйственном производстве, то в той же Америке это изобилие достигается монополией крупных корпораций и бессовестной эксплуатацией слаборазвитых стран, а отнюдь не индивидуальными фермерскими хозяйствами, которые субсидируются правительством, чтобы не плодить безработных. Повторяем: нужны новые технологии и крупные хозяйства. Но ради заселения наших неосвоенных территорий можно пойти на менее рентабельное и субсидируемое сельскохозяйственное производство, лишь бы оно могло кормить многодетные сельские семьи, которые будут осваивать территорию восточных регионов. Главное для нашей страны — здоровое население и его стремительный рост. А для этого нужно полноценное продовольствие, и совсем не нужна обжираловка недоброкачественными продуктами. Итак, задача освоения просторов делала нас молодой крепнущей нацией. А тупость господствующего класса, обломовщина нашей элиты тормозила прогресс, ограничивала возможность заселения своей земли. Отсутствие у трудового народа прав влиять на законы, которые имел народ раннего Рима, и бесполезность господствующего класса создавали предпосылки Русской революции, которая разразилась в первой четверти в начале ХХ столетия. По существу, все положительные фигуры нашей истории были революционерами. Это и Александр Невский, и Сергий Радонежский, и Иван III, и Иван IV, и Петр, и Пушкин, и Толстой, и Достоевский. И самое интересное, что все они понимали национальную проблему России, о которой мы здесь говорим. Сегодня очень популярен Сталин, от образа которого исходит прямо таки «волшебное сияние». Нам все еще не понятно, в чем магнетизм этого человека, умевшего находить выход из безвыходных положений. Но надо хотя бы признать, что его сила, которая проявилась уже в молодости, заключалась в его вере. Эта вера, если говорить упрощенно, являлась верой в Ленина. Сталин просто не отделял Ленина от судьбы России, которая оказалась тогда на краю гибели, и которой сам он служил с фанатичной преданностью. Сила Сталина в неотвратимости Русской революции. И чтобы понять этих двух Гракхов нашей истории, надо понять до конца великий и страшный феномен этой революции. Не только фактор социальной справедливости, проповедуемый марксизмом и целиком вписывающийся в многовековую парадигму русского сознания, не только революционный гуманизм нашей литературы и философии питали революционность вождей. Они были убеждены, что только в революции спасение России от расчленения и гибели. Они видели, что Отечество в смертельной опасности. Главным мотивом и Ленина, и Сталина была высокая форма русского патриотизма, оптимально сочетавшаяся с интернационализмом и идеями социальной справедливости. Не говоря о более чем реальных внешних угрозах, обратим внимание на гибельную отсталость страны, которая и делала нас уязвимыми в военном отношении. Революция ставила целью выход из социально-экономического и социально-политического тупика, в котором мы оказались после незавершенных реформ Александра II и Столыпина. Даже необъятные пашни России не могли прокормить русское крестьянство, составлявшее большинство русского населения. Хлеба, который продавался за границу в качестве продукции крупных помещичьих хозяйств, не хватало крестьянам с их лошаденками и мелкими наделами. Голод в неурожайные годы и крестьянские восстания стали постоянно нарастающим явлением. Торговля хлебом осуществлялась за счет недоедания части населения. Состоятельная часть общества покупала изделия в Германии, вина во Франции, ездила на воды и проигрывалась в казино, и все это за счет продажи хлеба, которого не хватало несчастной лапотной России, которую собственная элита презирала за то, что она лапотная. Не правда ли, это напоминает нынешнюю продажу нефти и бедность 80 % нашего населения (не гордую спартанскую бедность народа советской сверхдержавы, а унизительную бедность ограбленного и оплеванного народа)? Ленин понимал, что альтернативой Революции является гибель Отечества, а, следовательно, дискутировать о цене революции не приходилось. Ученых выслали из России в 1922 году… ради их спасения, конечно. Что было делать буржуазно-помещичьей интеллигенции среди разоренных и озверевших в гражданскую войну людей? В революцию винтовка, а, следовательно, и власть, была у всех и каждого. Надо было привести в единый порядок вопрос о власти, что означало покончить с контрреволюцией, стимулировавшейся интервенцией, покончить с морем бандитской вольницы. И было расстреляно примерно 2,5 миллиона человек, потребовалось множество судов ревтрибуналов и команд ВЧК, состоящих из людей малограмотных, терявших человеческий облик от такой ежедневной работы. Это было неизбежно. Иначе население неуправляемой страны могло вымереть от разорения, голода и тифа. Но грех этой жестокости не мог не осквернять массовое сознание нации. Все это видел на фронтах Гражданской войны, понимал и знал, как свои пять пальцев, Сталин. Он отнюдь не злоупотреблял казнями, хотя не испытывал колебаний, идя на них как на наименьшее зло. По мнению всех, кто тогда его знал, это был до самозабвения преданный делу, решительный и отважный человек. В умении раскрыть заговор и навести порядок ему не было равных. Мы часто читаем о том, как много было евреев, поляков, грузин, латышей среди чекистов в особых отделах и в ревтрибуналах. Да, все эти мало-мальски образованные дети официантов (Леплевский), портных (Люшков), бухгалтеров (Балицкий), аптекарей (Ягода) были востребованы структурами безопасности, и с этого начинали свою карьеру, превращаясь затем в грозных руководителей НКВД. Они делали карьеру, расправляясь с социально чуждыми элементами, с деятелями чужих партий, со скрытыми белогвардейцами, со своими врагами на личной и даже национальной почве. Ленин вынужден был привлекать нерусский революционный элемент из за малочисленности революционного пролетариата, предусмотренного теорией марксизма. Однако нерусское засилье в аппарате революционных репрессий порождало национальное отчуждение и ксенофобию, которые чутко улавливал и осмысливал Сталин. Ленина любили за Декрет о земле. Еще бы. Теперь хлеб, который раньше уходил за границу, доставался крестьянам. Продразверстка давала половину того, что было нужно городу. Вторая половина доставалась через мешочников, через прямой обмен, через разорение городского жителя. Ленина любили и за НЭП. Все появилось на прилавках в мгновение ока. «Какой умный человек Ленин», — говорили тбилисские кинто, принюхиваясь к шашлыкам, которые готовились прямо на улицах еще вчера голодного города. Особенно влюбился в НЭП Николай Бухарин. Но была ловушка в этом легком решении, на который указал Бухарину троцкист Преображенский (один из крупнейших экономистов, член Коллегии Наркомата финансов СССР — Ред.). Все шло хорошо, пока вновь активизировались заблокированные войной производительные силы. Но когда были израсходованы жиденькие запасы, появилась необходимость во вложении средств в строительство предприятий, в энергетическую базу сельского хозяйства (тракторостроение), в рост квалификации главной составной части производительных сил — профессиональных специалистов, которых в нужном количестве в России никогда не было. Преображенский взбесил Бухарина своим заявлением, что средства для вложения можно взять (грубо говоря, отнять) только у крестьянина. Для индустриализации требовались валютные поступления и рабочие руки. Поэтому был нужен, во первых, товарный хлеб, а, во вторых, трактора и сельхозтехника, чтобы высвободить рабочие руки в деревне. Это был тугой узел, его не смогли развязать ни премьер Столыпин, ни Бухарин. Сталин, все время поддерживавший Бухарина, увидел, что он несостоятелен в споре с Преображенским, увидел, что НЭП зашел в тупик. Он понял, что Бухарин неверно толкует Ленина, вспомнил, как сам Ленин со скрежетом зубовным шел на этот самый НЭП. Он понял, что узел придется разрубить. Так Сталин пришел к страшному решению о коллективизации и раскулачивании. Чтобы поднять убогую производительность труда, нужно было производить сельхозтехнику. Тогда в деревне можно оставить не 80 %, а 30 % населения. Остальные 50 % станут рабочими, инженерами, учеными. Эту часть задачи советская власть осуществила, несмотря на всепожирающую войну с Германией и Японией. И решалась задача, конечно, потом и кровью. «Я видел, как труден путь страны к ее славе», — сказал Рабиндранат Тагор, посетивший тогда нашу страну. «Рабочий не сыт, крестьянин мрачен, полураздетая мерзнет страна», — писал Маяковский. Власть большевистской партии зашаталась. И все винили, конечно же, Сталина. Троцкисты винили его, несмотря, на то, что он осуществлял их социально-экономическую программу. Они были недовольны, что их не подпускают к власти. «Моисей вывел евреев из Египта, — пошутил Радек, — а Сталин вывел их из Политбюро». Не только евреев. Сталин не был антисемитом. Он понимал, что революция, если она не станет русской, рано или поздно потерпит поражение, а если революция погибнет, погибнет и Россия, потому, что ее поражение — это неизбежное военное поражение России. Начиная с ХХ столетия, Россия не может устоять перед внешней угрозой, при бесправии своего народа. Контрреволюционная Россия — не жилец в современном мире, это сегодня мы поняли на собственном опыте. Народ, как в свое время крестьяне Римской республики, не согласится воевать за интересы господ. Поддерживать власть олигархии — все равно, что обрекать Россию на неизбежное поражение. Итак, Сталин решился на экспроприацию крестьянства, оставив крестьянам приусадебные участки и создав систему машинотракторных станций (МТС). Но, конечно, крестьяне, лишившись собственной земли, были крайне недовольны. Не расправься в свое время Ленин с остатками партии эсеров и с духовенством, началась бы новая крестьянская война. Но бывших эсеров было много и в самой партии большевиков. Был еще правый уклон, возглавляемый Бухариным, Рыковым, Томским. Эмиграция готовилась засылать офицерские кадры для руководства крестьянскими восстаниями. Избалованные почетом и обросшие жирком доблестные в молодости красные командиры, помня о провальном походе на Варшаву, страшились войны с объединенными силами Германии и Польши. Армия с ее бывшими троцкистами во главе, с командным составом из прежних крестьян, сытая по сравнению со своим народом, адресовала свое недовольство «этому кинто, предавшему цели революции», как выражался Троцкий. Угроза извне была еще более устрашающей. Мировая олигархия активно инспирировала ненависть к нашей стране. А нацистская пропаганда изображала большевиков еврейскими эксплуататорами русского народа. Сталин понимал эту пропаганду как подготовку к нападению на СССР. ГОТОВЬСЯ К ВОЙНЕ За рубежом давно вынашивались реальные планы крестового похода против СССР, тщательно разработанные еще генералом Максом Гофманом. Этот подписант Брест-Литовского договора, долгие годы до революции бывший военным атташе германского посольства в России, прекрасно знавший нашу страну, нашу армию и ее недостатки, владеющий русским языком, был выдающимся работником военных штабов. Именно он являлся автором плана разгрома армии Самсонова под Танненбергом в начале Первой Мировой войны. В сущности, в гитлеровской концепции похода на Восток много взято из разработок Гофмана. Но союз Германии с Польшей, понятный теоретически, был трудно осуществим политически, поскольку Польша, которой нарезали исконные прусские земли, была ненавистна германской военной элите. Этим незамедлительно воспользовался Сталин. Его пакт с Гитлером являлся дипломатическим шедевром, целью которого было воспрепятствовать возможной коалиции враждебных нам государств. Гитлеру сделали предложение, от которого тот не смог отказаться, а Чемберлен поймал свой собственный хвост. Это был ход политического гроссмейстера, способного видеть малейший изъян в позициях оппонентов, играющих с ним на множестве досок. Говорят, что решение о переходе к Большому террору Сталин принял после ремилитаризации Рейнской области, которую страны Антанты проглотили без сопротивления. Сталин уже тогда предвидел и аншлюс Австрии, и оккупацию Чехословакии, так как понял, что Великобритания дала Гитлеру зеленый свет, рассчитывая на войну Рейха против СССР. Сталину стала очевидна неизбежность этой войны. И вот в такой ситуации неряшливый и болтливый заговор военных принимает совершенно абсурдную форму примитивной авантюры, которая свидетельствует о том, что, во первых, такие несерьезные люди серьезных войн не выигрывают, а во вторых, что примирение Сталина с ними уже невозможно. Речь идет о фальшивке, обвиняющей Кобу в связи с царской охранкой. К этой фальшивке были причастны Ягода, Балицкий, Кацнельсон, Якир, Косиор, Тухачевский, Гамарник, и, видимо, Блюхер (к нему приезжал секретничать Гамарник). То, что это было фальшивкой, организованной, скорее всего Ягодой, сегодня многократно доказано. А тогда эта группа людей, никогда не бывших настоящими революционерами, собралась оклеветать вождя как предателя революции, арестовать и расстрелять. О том, что это было действительно так, поведал после смерти Сталина в своих мемуарах сбежавший на Запад советский резидент в Испании Орлов, который узнал об этой провокации из первых рук — от своего двоюродного брата Кацнельсона, который был заместителем главы украинского НКВД. Совершенно ясно, почему Сталин расстрелял этих мерзавцев. А еще сотни тысяч человек? Удовлетворительного ответа на этот страшный вопрос до сих пор не было. Хотя ответ, как нам представляется, очевиден, если рассматривать предвоенную ситуацию с позиций главы Советской страны. Чеканная формула, требующая поголовного уничтожения внутренних врагов, гласит: «Для Отечества сделано мало, если не сделано все». Так поступал Кромвель. Так поступал Робеспьер. Так поступала Русская революция периода 1917 1922 годов. Сталин перешел свой Рубикон. В этом очевидный смысл того явления, которое вошло в историю нашей страны под названием Большого террора, без которого наша страна в Великой Отечественной войне не смогла бы устоять. В чистилище репрессий 1930 х годов была поголовно уничтожена практически вся предвоенная советская элита. Хорошо ли властвовали эти люди, необоснованно называвшие себя «Ленинской гвардией»? Большую ее часть составляли примкнувшие к революции, политически предприимчивые, зачастую сомнительные люди, как с горечью признавал Дзержинский. И то, как они властвовали, не устраивало ни Сталина, ни народ. А в связи с предстоящей войной они, уже развращенные властью, тем более не были нужны ни народу, ни его вождю. И поэтому пришел их судный день. В полном соответствии с рецептами Макиавелли в его знаменитой книге «Государь», Сталин устранил эту изжившую свою роль «железную когорту» самым беспощадным образом и заменил ее элитой молодой, безгранично преданной своей стране (а не только мировой революции), национальной, которая подчинялась ему беспрекословно. «За то, что я сделал, меня мало расстрелять. Но я врагом партии и народа никогда не был. Я был верной собакой Сталина», — так говорил один из немногих обвиняемых на суде исполнителей репрессий М. Д. Багиров — многолетний хозяин Советского Азербайджана. Много лет спустя после суда над Багировым, А. Н. Косыгин приехал в Баку и имел встречу с руководителями этой советской республики, которые выкатили союзному премьеру длинный список того, чего у них нет, но хорошо было бы получить. «Всё у вас есть, — сказал Алексей Николаевич. — Багирова у вас нет». Нетрудно догадаться, что бы он сказал нашим сегодняшним руководителям. А тогда у разоренной страны на самом деле было далеко не всё. Но у нее был Сталин, который взял на себя «всю ответственность, весь труд и бремя». И ценой этому была сталинская революция сверху, та смена элит, которую рекомендовал берущему в руки всю власть правителю мудрый Макиавелли. Сталину хотелось, чтобы грязную работу сделал храбрый абхазец Нестор Лакоба, но тот отказался. И тогда нашелся Николай Ежов, который сменил Ягоду в феврале 1937 года. Было ясно, что палачи первой волны обречены на следующем витке репрессий. Процесс над военными многократно освещался во множестве публикаций. Били их или не били? Пишут и так, и так. Но главное не это. Главное, что это были выскочки, а не генералы, кроме, может быть, Уборевича и Блюхера. Но и эти двое Сталину были не нужны. Остальные — тем более. Военачальники, погрязшие в быту и жалких интригах, уже ни на что не годились. Они не верили в победу нашей страны. Но в нее верил Сталин. Да и как он мог не верить, взяв на свою совесть ответственность за ужасы коллективизации? Этот вождь не привык колебаться, тем более в таком деле, как судьба нашего народа, который в подавляющем большинстве был русским народом. И вот с 1934 года партия резко повернула свою идеологическую работу в сторону возрождения русских национальных ценностей. История оправдает расстрел военных заговорщиков вне независимости от того, была или не была скрупулезно доказана их вина. Они виновны, прежде всего, в том, что своим поведением сами признали себя не годящимися для войны. Если точнее, они виновны в том, что определившийся со своим верховным главнокомандованием (поняв, что теперь именно ему придется взять на себя роль полководца), Сталин не увидел в них генералов, пригодных для его войны. Он увидел в них политиканов и пустозвонов, которые пошли бы на новый Брест-Литовск, захвати они власть. И их ликвидация была простым решением. Ведь они уже изготовились к совершению преступления. Революционная юстиция в моменты, когда Отечество в опасности, не следует принципу презумпции невиновности. «Лучше не в меру опасаться, чем не в меру доверяться». Куда более трудным решением была полная чистка всей советской элиты, и эта чистка явилась сталинской социально-политической революцией сверху. Была ли в этом необходимость? Конечно, была, хотя бы потому, что эта элита не устраивала того, кому предстояло руководить войной, угрожавшей самому существованию нашей страны. Поэтому вопрос о смене элит и установлении личной революционной диктатуры Сталина решался революционно. Разложившаяся элита устранялась физически, и не по критериям правосудия, а по критериям целесообразности. Когда Отечество в опасности и беда надвигается, надо идти ей навстречу. Это тот момент в жизни нации, когда обойтись без силовых решений невозможно, что доказывает вся наша история. И не только наша. Все великие вопросы истории решаются силой. Те сотни тысяч людей, сформировавшихся уже в советское время, которые составили новую элиту и встали у власти, в конце 30 х — в начале 40 х годов были молоды, талантливы, честны и беззаветно преданы своей стране. Это были кадры, которые решали всё. В них заключалась «волшебная палочка» Сталина, управлявшего страной, как монолитной силой, не ведающей сомнений и не знающей преград.

VStar76: ТЕРРОР Чистку начинает Ягода, за спиной которого в качестве комиссара стоит Ежов. В сентябре 1936 года он сменил Ягоду на посту наркома внутренних дел. Кто же осуществлял революцию сверху? Трудно даже вообразить, что начали этот процесс те же самые Ягода, Балицкий, Леплевский, Люшков и другие. Как это удалось Сталину? Да очень просто. У этой команды НКВД были свои противники внутри НКВД, всякие Фриновские, Горбачи, Молчановы. Те уничтожали людей этих, а эти кололи людей тех. И записывали, записывали, записывали. А Сталин читал. Он ведь ежедневно прочитывал более двухсот страниц. Февральско-мартовский пленум ЦК (1937 год) вручает Ежову мандат на аресты и масштабную чистку партийного и хозяйственного аппарата, руководителей армии и НКВД. Первый этап чистки продолжался с марта по июль 1937 го. Очередная отмашка была сделана на июньском пленуме ЦК, объявившем о существовании в стране огромной контрреволюционной троцкистской организации и задачах, стоявших перед всеми гражданами СССР по ее обезвреживанию. Последующие затем оперативные приказы НКВД означали переход к массовым репрессивным операциям, охватывавшим тысячи жертв в каждом регионе. Развивая линию июньского пленума, 2 июля 1937 года Политбюро приняло решение «Об антисоветских элементах», на основании которого 30 июля Ежов подписал оперативный Приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», 31 июля он был утвержден Политбюро ЦК ВКП (б). Приказ обязывал подвергнуть уголовному наказанию несколько категорий «активных враждебных элементов», включая тех, кто уже отбыл сроки заключения и спецпоселения, бежал оттуда или продолжал находиться в лагерях и спецпоселках. Среди них — бывшие кулаки, члены антисоветских партий (эсеры и др.), бывшие «белые», жандармы, чиновники, бандиты, участники казачье-белогвардейских повстанческих организаций, сектанты, уголовники. Предусматривалось только два вида наказания — расстрел и лишение свободы на сроки от восьми до десяти лет. В соответствии с этим все репрессируемые делились на две категории. В приказе были намечены «лимиты» по репрессиям для каждого региона. Для Дальневосточного края, например, они составили 6000 человек, из них 2000 — по «первой категории» (подлежали расстрелу) и 4000 человек — по «второй» (отправка в лагеря), а всего по стране 79950 — по первой категории и 193000 — по второй. Столь масштабные репрессии уже не могли быть обеспечены процессуально-судебными инстанциями. Поэтому государство вновь (после массовой антикрестьянской кампании начала 1930 х годов) прибегло к широкому использованию внесудебных «троек». В их состав в каждом крае и области входили высшие местные руководители: начальник управления НКВД, краевой / областной прокурор и секретарь крайкома / обкома ВКП (б). В приказе 00447 был объявлен персональный состав «троек». Ежовская волна репрессий поглотила кадры Ягоды, всех этих Балицких, Леплевских, Люшковых и др. Люшков, посланный на Дальний Восток, сообразил сбежать в Японию, откуда даже готовил покушение на Сталина, что лишний раз доказывает, что эти «профессионалы» были дерзкими и беспринципными карьеристами. Показательна судьба узловой фигуры — Балицкого, оказавшегося связующим звеном между ведомством Ягоды и военными заговорщиками. Балицкий, как утверждают некоторые авторы, не был безоговорочным фанатиком большевистских идей. Он не был тривиальным казнокрадом, хотя сполна пользовался возможностями своего положения. Не был безжалостным интриганом. Он поверил, что верх возьмут противники Сталина. Политикан и карьерист поставил не на ту лошадь и проиграл. Банальный фрагмент великой истории. Ясно, что в гниющей потихоньку политической пошлости опустившихся революционеров зрела контрреволюция сверху, произошедшая в СССР только в 1990 х годах. А тогда Сталин упредил ее своей революцией сверху. Нетрудно заметить, что чистки 1936 38 годов смели не только военных заговорщиков и затаившуюся оппозицию. Скорее всего, большинство репрессированных составляли люди Сталина, социальная властная верхушка, развращенная своим положением. Его даже не очень интересовала их подлинная виновность — они ликвидировались как социальный слой, кондиции которого не устраивали вождя. В годы контрреволюции 1990 х враги народа, щедро профинансированные извне, угнездились в жизненно важных точках советской системы и прокрались на вершину социальной пирамиды нашей страны. Когда господствует элита мародеров, преданная иному миру, хорошего не ждите, даже при хороших президентах. Разумеется, мы не говорим об однозначном применении страшных рецептов спасения той голодной и разоренной страны первой половины ХХ столетия, несмотря на обескураживающую аналогичность нынешнего положения вещей с тем жестоким временем. Мы просто стараемся осмыслить самое страшное деяние вождя, за которое его до сих пор проклинают так же, как проклинали за пакт 23 августа 1939 года, пока не нашлись люди, сказавшие об этом правду. Пусть будет страшная правда, но правда. Иначе история — не история. А ведь именно в истории черпаются технологии политических решений в моменты, когда Отечество в опасности.

EVгений: VStar76 -Сначала был восхищён,но Лазбинев вмешался...Виктор,указывай пожалуйста,откуда берёшь информацию,так везде принято...

zverkov: Лазбинев пишет: а тут историческая личность, причем многогранная. http://matveychev-oleg.livejournal.com/1982934.html

VStar76: спецназ россии Автор: Георгий Элевтеров СТАЛИН И ЖУКОВ 31 Октября 2009 СТАЛИН И ЖУКОВ КРИТИКА СЛЕВА Кто то, кажется Тарле, сказал, что без Наполеона его маршалы теряли половину своей ценности. Наша история показывает, что без Сталина его маршалы теряли еще больше. Защищая Жукова в беседе с Симоновым, Сталин говорил так: «У Жукова есть недостатки, некоторые его свойства не любили на фронте, но надо сказать, что он воевал лучше Конева и не хуже Рокоссовского». Сталин говорил то, что был должен говорить. И он, по большому счету, не кривил душой. Не мог же он сказать грубой правды, что Жуков воевал «не хуже Рокоссовского потому, что воевал под его, Сталина непосредственным руководством и при его исключительной поддержке». Именно это без обиняков доказывает в своих книгах историк-любитель Юрий Мухин, который утверждает, что Жуков исполнял роль генерал — адъютанта при Сталине. Собственно говоря, ничего нового здесь нет, т. к. официальный статус Жукова во время войны — представитель ставки на фронтах и заместитель Верховного главнокомандующего, т. е. ему непосредственно никто не подчинялся. Все решения по его представлению или без оного принимал Сталин. Роль понятная, грандиозная, и с этой ролью Жуков полностью справился. Но… не более того. Жуков был сталинским фаворитом. Он был нужен Сталину для войны, для той роли, которую он выполнял на фронтах. Сталин заблаговременно искал такого человека и нашел его в Жукове перед Халхин-Голом, безуспешно опробовал его в роли начальника Генштаба, а затем успешно использовал для управления фронтами. Жуков выполнял от имени Сталина ту роль, которую в Гражданскую войну выполнял Троцкий, когда «демон революции» носился на своем бронепоезде от одного фронта к другому, поправлял, помогал и карал. Жукову бронепоезд был не нужен. Войска НКВД были всегда под рукой. Его боялись. Мухин доказывает, что были командующие фронтов, лучше Жукова владеющие военным искусством, например, Рокоссовский, перед которым трепетали вражеские командиры, называвшие его «генерал-кинжал». Но для роли, предназначенной Жукову, не требовался отличник университетов военного искусства. Мухин разъясняет, что Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» умалчивает о важных деталях (например, не указывает, что его блестящий доклад на Совещании руководящего состава Вооруженных Сил страны в декабре 1940 года, после чего его и сделали начальником Генштаба, был написан Баграмяном) и кое что присочиняет (например, сцену размолвки со Сталиным перед снятием Жукова с поста начальника Генштаба). И, конечно, в свете этих, мягко говоря, субъективизмов, полководческие способности Жукова представляются завышенными, а серьезные моменты истории войны истолковываются в ложном свете. Одиозным в этом плане представляется эссе «О Сталине», опубликованное от имени Жукова в 1989 году. Вот, что мы в нем читаем: «Сталин при проведении крупнейших операций, когда они нам удавались, как то старался отвести в тень их организаторов, лично же себя выставить на первое место… расчет был ясный. Сталин хотел завершить блистательную победу над врагом под своим личным командованием, т. е. повторить то, что сделал в 1813 г. Александр I, отстранив Кутузова от главного командования и приняв на себя верховное командование с тем, чтобы прогарцевать на белом коне при въезде в Париж во главе русских доблестных войск, разгромивших Наполеона». Сталину бы эти заботы, тогда в 45 ом. Но, справедливости ради, надо сказать, что сам Жуков подобную чепуху никогда не публиковал (может быть, скучая на пенсии, и изливал подобные мысли на бумагу, но не публиковал). И хочется думать, что этот текст является фальшивкой на уровне яковлевских секретных протоколов. Что бы не писал разжалованный Жуков о Сталине, и что бы не писали за него, как бы они с Хрущевым не поносили Сталина во времена их краткой дружбы в 1957 году (о чем с отвращением свидетельствует адмирал Кузнецов, бывший, конечно, свидетелем того, как и тот, и другой униженно заискивали перед Сталиным), Георгий Константинович отдавал должное вождю. «Сталин нигде не сказал про меня ни одного плохого слова» — вырвалось у него на склоне лет. В этом случайном откровении — благодарное понимание оценки Сталиным роли своего первого маршала и гордость за то, что ему не поставили плохую оценку. Мухин детально вникает в предмет своего исследования и строго судит прославленного полководца именно за его недостатки (за которые «его не любили на фронте» и после фронта). Мы не будем их перечислять. О них уже достаточно сказано в книгах и Мухина, и Бушкова, да и в известных уже решениях в 1946 м, 1948 м, 1957 м годах. Нам надо помнить, что безгрешных людей нет, а безгрешных мемуаристов тем более. Грехи Жукова проистекали из за нехватки образования и культуры, связанной с его социальным происхождением, несмотря на выдающиеся качества Георгия Константиновича и его роль в победоносной войне нашей страны. Неприятно о них читать. Возможно, что такая правда не нужна широкой публике. Но правда о войне нужна, т. к. война — слишком серьезное дело, особенно для такой континентальной державы, со столь уязвимыми границами, как наша. Рокоссовский, в отличие от Жукова — городской житель, более того, он — европеец (детство и юность его прошли в Варшаве, что и послужило, видимо, не в его пользу во времена огульных арестов). Рокоссовский имел выработанные поведенческие алгоритмы, позволяющие ему добиваться своего и твердо руководить войсками без грубости («прошу», а, в крайнем случае, «очень прошу»). Недаром чуткий Сталин называл по имени-отчеству только двух военачальников — Шапошникова и Рокоссовского. Сам Сталин, как никто другой, умел утверждать свою волю и подчинять себе людей, прибегая к широкому арсеналу средств. Если вспомнить упоминание Ленина о грубости генсека в знаменитом письме съезду, то очевидно, что Сталин был ближе по характеру к Жукову, чем к Рокоссовскому. Он не был европейцем и, кажется, гордился этим. Но, будучи прилежным учеником Макиавелли, он умел быть и Рокоссовским, и Жуковым. В то время, время безоговорочной военной диктатуры, такие люди, как Жуков, Берия, Хрущев ему были нужны. Они были неприятными, жестокими, неблагодарными людьми, но они были востребованы. Их боялись и ненавидели. Они сами боялись Сталина и тайно ненавидели его. Таковы волчьи законы нашей жизни. «Закон суров, но это закон». В римской республике полагалось избрание диктатора в условиях чрезвычайной военной опасности. И Камилл, и Фабий Максим, выбранные каждый в свое время на эту роль, являлись спасителями Рима. Та же роль спасителя СССР и Европы от фашистского порабощения принадлежит Сталину. Поэтому упреки в адрес Сталина в том, что он установил свою личную диктатуру в СССР, необоснованны и продиктованы невежеством начетчиков от демократии. За такую диктатуру не упрекать, а благодарить надо Сталина. Тоталитарная организация власти в тотальной войне оптимальна, а порою единственно возможна. Все реально возможные исторические альтернативы Сталину (Троцкий, Тухачевский) могли привести к катастрофическим результатам, как это произошло во времена Горбачева и Ельцина. Все правление Сталина приходится на нарастающую угрозу войны, сопротивление агрессору и победу над ним, с последующим восстановлением разрушенного хозяйства. Этим была оправдана его диктатура. А вот диктатуры Хрущева и Брежнева не имели оправданий. За победой Объединенных наций, в которой решающая роль принадлежала Сталину, последовало крушение не только фашистской империи, но и крах всех колониальных империй с превращением бывших колоний в независимые государства. Мир осудил колониализм и социальную несправедливость, чему он обязан в немалой степени сталинским усилиям во имя победы. Даже не углубляясь в сложности исследований Юрия Мухина, который возмущается претензией Жукова на самую первую роль в величайшей победе ХХ столетия, легко заметить, что победа в войне была бы немыслима без того массового производства танков, самолетов, артиллерии и боеприпасов, без эффективной разведки, созданной под руководством Сталина. А какое отношение к этим потрясающим достижениям имел Жуков? Никакого. Жуков слишком короткое время возглавлял Генштаб, и, судя по воспоминаниям Микояна, оказался несостоятельным в этой роли. 28 июня 1941 года, получив нагоняй от Сталина приехавшего в Генштаб, Жуков разрыдался. Через два дня, 30 июня было принято постановление об образовании нового чрезвычайного органа управления — Государственного комитета обороны (ГКО). 29 июля Жуков был освобожден от поста начальника Генштаба. А историю, рассказанную им в его мемуарах о размолвке со Сталиным по поводу сдачи Киева, Мухин считает выдуманной. Что ж, такое частенько случается с мемуаристами. ЦЕНА ПРЕДАТЕЛЬСТВ С ссылкой на публикации Баграмяна Мухин утверждает, что не Жуков, а Буденный ставил перед Сталиным вопрос об эвакуации Киева. Он приводит текст телеграммы Буденного Сталину 11 сентября 1941 года: «Военный совет Юго-Западного фронта считает, что в создавшейся обстановке необходимо разрешить общий отход фронта на тыловой рубеж…». Сталин связывается с Кирпоносом, дает ему оценку обстановки, сделанную Генштабом, и подробные инструкции по реализации предложения Буденного. Но Кирпонос отвечает, что у него и мысли об отводе войск не было, что он только просил усилить его резервами. Ставка согласилась с Кирпоносом, и Буденный был заменен Тимошенко. Мухин пишет: «11 сентября Кирпонос отверг предложение Буденного отводить войска на рубеж реки Пселл и заверил Сталина, что фронт справится с ситуацией, и Киев оставлять нет необходимости. А 15 сентября обе немецкие танковые армии (Клейст и Гудериан, Г. Э.) соединились в районе села Лохвица… территория, занятая Юго-Западным фронтом, была окружена с запада фронтом немецких пехотных дивизий, а с востока — отрядами двух немецких танковых армий». Поверив Кирпоносу и не поддержав Буденного, Сталин совершил ту роковую ошибку, которую Жуков обыгрывает в своих мемуарах. Этот эпизод, из мемуаров Жукова, ставший хрестоматийным для историков, никто, кроме самого Жукова, подтвердить никогда не мог, и Мухин относит его к мемуарным курьезам. По Мухину трагедия под Киевом была результатом заведомого замысла Кирпоноса перейти на сторону немцев. Сталин этого от Героя Советского Союза ожидать не мог. Он послал к окруженному Кирпоносу Баграмяна с устным приказом, который Кирпонос выполнять отказался. А когда Баграмян прорывался из окружения, Кирпонос отстал от него. Как погиб Кирпонос, неизвестно. Даже если его расстреляли свои НКВДэшники, история этого никогда не узнает. Между прочим, 38 й армией в этом сражении командовал генерал Власов, который несколько позднее сам совершил предательство и перешел к немцам. Возможны ли были предательства генералов (Павлова, Кирпоноса и Лукина) в 1941 году, как доказывает Мухин? Если было возможно предательство Власова, почему же считается невозможным предательство этих генералов? И если это действительно так, то мемуары Жукова никак нельзя воспринимать как хрестоматийный документ по истории Великой отечественной войны. Он взваливает вину предателей на Сталина и Красную Армию, начальником Генштаба которой он был с января по июль 1941 года, изображает в неверном свете замечательных военачальников — Ворошилова, Буденного, Тимошенко и главного комиссара РККА Мехлиса. Мухин, напротив, подчеркивает компетентность Ворошилова в управлении войсками Ленинградского фронта, что не удивительно, учитывая боевой опыт Ворошилова по руководству армиями в Гражданскую войну, говорит о блестящих операциях Юго-Западного фронта под командованием Тимошенко. И он убедительно показывает, как Сталин совершенно необоснованно и несправедливо отстраняет от командования Буденного. Семен Михайлович — талантливый и опытный военачальник, который уже после гражданской войны пользовался в Красной Армии авторитетом, нисколько не меньшим, чем Тухачевский. Это признавал и сам Тухачевский, для которого признавать за кем то другим военные таланты было совсем непросто. На встречах с молодежью, будучи в возрасте под девяносто, Семен Михайлович поражал слушателей, приводя по памяти номера частей и эскадронов в своем повествовании о подвигах 1 ой Конной армии. Мухин ломает голову над вопросом, почему Сталин так поступил с героями гражданской войны. Нам кажется, что причина в том же стремлении Сталина единолично руководить войной. Ему для твердого руководства был нужен непререкаемый авторитет, который был гарантирован новыми маршалами. А старые маршалы могли упорствовать в своем мнении, что было в тех условиях недопустимо (кто отвечает, тот и решает). Поражения 41 го и 42 го года надо было объяснить просто. А куда проще все списать на командующих трех главных направлений, тем более, если он решил обходиться без них. Надо, конечно не упускать из виду, что и на Буденного, и на Тимошенко было множество показаний как на участников заговора военных в 30 х годах («Заговор военных: правда или ложь», СПЕЦНАЗ РОССИИ N115). Но Сталин их не тронул. А Мерецкова, арестованного 23 июня 1941 года и признавшегося в участии в том заговоре, своей властью освободил, проигнорировав факт признания. Непонятно? Да, но можно, однако, предположить, что и Буденный, и Тимошенко, и Мерецков проинформировали Сталина о заговоре заблаговременно. Невозможно допустить, чтобы советский герой Буденный, получив от Рыкова установку стремиться к поражению СССР в войне с Германией, принял бы эту установку оппозиции к исполнению. Возможно, что главнокомандующему Сталину было нужно отстранить и скомпрометировать полководцев с боевым опытом, взяв все командование на себя (победителя не судят). Но Мухин доказывает, что версия об их несостоятельности как полководцев не только несправедлива, но и вредна для правильного понимания истории. И он убедителен. Серьезную причину неудачного начала войны Мухин, как уже сказано, видит в предательствах, из за которых немцам удавались их котлы в 1941 году: под Белостоком и Минском — из за Павлова, под Киевом — из за Кирпоноса, под Вязьмой — из за Лукина. От этой версии просто отмахнуться нельзя (авторитетные историки пробовали, не получилось). Но если Мухин прав, где тогда правда? Давайте посмотрим. Во-первых, о Главнокомандующем. Мог ли неудавшийся начальник Генштаба и начинающий полководец Жуков, поучать в 1941 году Сталина — одного из стратегических руководителей Гражданской войны, имевшего многолетний боевой опыт управления и обеспечения армий, так, как это изложено в «Воспоминаниях и размышлениях»? Не похоже на правду. Где же правда? Правда проста: Сталин был гением. Это остается секретом для нашей общественности. Но этот «секрет» Уинстон Черчилль поведал миру ровно 50 лет назад, выступая в палате общин по случаю 80 летия со дня рождения Сталина. Еще уходя от нас, тов. Ленин называл двух самых выдающихся деятелей партии — Троцкого и Сталина, и достаточно проницательно предсказывал, что судьба страны будет зависеть от борьбы между этими двумя вождями. Победил Сталин. А если бы победил Троцкий? Считается, что была бы та же жесткая диктатура, но все могло сложиться много хуже. Сталин утверждается у власти и проводит политику, не слишком отличающуюся от программы троцкистов (политика ускоренной индустриализации за счет деревни). В результате он получает еще одну оппозицию справа (Бухарин, Рыков, Томский), которая отстраняется от власти. А тем временем форсированными темпами осуществляется социально-экономическая революция сверху («Сталинская революция сверху», СПЕЦНАЗ РОССИИ N107), ради которой и совершал Ленин свою большевистскую революцию. В конце 20 х вновь нарастает внешняя угроза, и Сталин приступает к военному строительству. Внутриполитическая обстановка была угрожающей. Ленинская гвардия, терявшая без Ленина все свои плюсы, почти целиком переходит в оппозицию. Левые обвиняют Сталина в отказе от мировой революции, а правые в эксплуатации крестьянства. В двух словах это звучало так: Сталин — могильщик революции, вставший на путь термидора. Его изображают ограниченным обреченным на провал диктатором («гениальная посредственность»). Оппозиционные настроения захватывают и кадровых военных, благосостояние которых существенно отличалось в лучшую сторону от остального населения (они уже потихоньку пьянствовали, в картишки поигрывали и чесали языками, о чем надо и не надо). Наличие политической оппозиции не было для них секретом. Удержится ли Сталин, против которого объединился весь интеллектуальный цвет партии? И надо ли армии оставаться вне политики, или надо включиться в политику? А это уже бонапартизм, т. к. армия не получает политическую власть. Она ее просто берет. И еще один зловещий вопрос. В 30 х годах потянуло порохом со всех границ. Поляки подписали пакт о ненападении с немцами. Уже Геринг обсуждает с Беком перспективы совместной войны против СССР. За спиной этого альянса возможных агрессоров все та же Антанта. Устоим? — спрашивают себя красные командиры. Как сможем устоять, — должны были думать «реалисты» среди комсостава — если нас совсем недавно разгромили в одиночку те же поляки? А Сталин говорит нам: победим силами одной нашей страны. Но что он может, «этот кинто», как называл его создатель Красной Армии Троцкий? Что будет, если сюда придут немцы? Да нам, по крайней мере, хуже не будет. Вот, какие разговоры вел в 30 х годах Павлов с другими генералами, как это выяснилось на следствии в 1941 году, когда его судили за сдачу Минска немцам. И ранее, на следствии в 1937 году выяснилось, что также думали многие высшие руководители в армии. А кое кто (Путна, Уборевич, Тухачевский) даже вели определенные разговоры с немецкими генералами. Не все в партии и стране были так фанатично преданы Советской власти, как Сталин. Таких людей всегда меньшинство. Большинство — «реалисты», и порою в самом пошлом смысле этого слова. Преданность революции и Ленину у многих была выболтана, ушла в свисток. Потерявшие кураж, опустившиеся люди всегда находят себе оправдание: «Ильич, знаете, если уж напрямоту, был ведь немного мечтатель, царство ему небесное». Как партийная, так и военная верхушка возвысились до высокого положения, доставшегося им от революции, но принижали эту высокую роль до своего нового обывательского уровня. Только вот от «этого кинто» им не было покоя. Все требует и требует. И не знаешь, усидишь при нем на теплом местечке или пошлет тебя на низовую работу. Где же выход? Убрать диктатора, вот и все. Если они ненавидели и, в конце концов, сожрали неугомонного Мехлиса, то можно представить, как же им хотелось убрать Ворошилова и Сталина. Они даже фальшивку подготовили о работе Сталина на царскую охранку. Правда имеет противоположный смысл. Не Сталин работал на охранку, а охранка (по крайней мере Бакинская) угодничала перед Сталиным, точно так же, как угодничали перед ним бакинские нефтяные магнаты того времени (закавказские революционеры были грозными людьми). Нет, не служить своему народу хотели вчерашние ленинцы. Они хотели быть владыками. Надо было только свалить «гениальную посредственность», и это казалось поглупевшим от власти людям легким делом. Какими бы «измами» не оперировали заговорщики для успокоения собственной совести, они хотели властвовать без помех, не заботясь всерьез о стране и народе. По тем же мотивам был свергнут в свое время Робеспьер, которому Сен-Жюст предлагал установить личную диктатуру. Но Неподкупный не мог поступиться принципами и поступился головой. Так что носителем термидора был не Сталин, а предавшая Ленина и революцию ленинская гвардия вместе с примкнувшими к ним героями Гражданской войны, которым тоже захотелось быть владыками. Так и признавался Тухачевский Уборевичу, судя по показаниям последнего. Правых и левых вчерашних большевиков Тухачевский предлагал рассматривать как попутчиков в подготовке государственного переворота. Ядром всего этого гнойника явился, таким образом, заговор военных. Такова прелюдия Сталинских репрессий. А если бы заговор битых поляками генералов имел успех? Догадаться нетрудно. Великая страна была бы расчленена на удельные княжества, зависимые от Германии, Польши и Японии, с тухачевскими, уборевичами и блюхерами в качестве марионеточных правителей. Нужен аналог? Пожалуйста, — Ельцин, Кравчук, Ющенко, Шушкевич, Шеварднадзе, Саакашвили. А чем не аналог? Указанными выше настроениями была заражена часть генералитета и офицерского корпуса Красной Армии даже в 1941 году, что привело, по версии Мухина, к цепи генеральских предательств. Почему заговор 30 х годов не поддержала Антанта (атлантические державы)? Потому что его успех приводил к колоссальному усилению Германии. Почему его не поддержали Гитлер и Гейдрих? Потому что это был двойной заговор советских и немецких генералов, направленный не только против Сталина, но и против Гитлера. Почему Сталин так полагался на Жукова? Потому что Жуков со своим крестьянским умом никогда не поверил бы «европейцам», людям типа Тухачевского, Уборевича и их полубольшевистским-полуэмигрантским политическим прихвостням. Жуков был грубиян. Но он был русским не только по паспорту. Он был русским от природы. Может быть, не все это знают, но и Сталин, будучи фанатиком, но, не будучи ортодоксом, не считаясь с измами, был безгранично предан России, и в СССР видел, прежде всего, великую Россию. В книге Роберта Такера о Сталине есть об этом отдельная глава. Она так и называется «Смена национальности». В Грузии всегда не любили и до сих пор не любят Сталина за это. А Генри Форд писал, что Сталин сделал для России неизмеримо больше Петра I. Можно добавить — и гораздо меньшей ценой (после Петра население России сократилось, по утверждению Валишевского, на 20 %). После Сталина возросли и численность населения, и территория нашей страны. Раз уж мы рассуждаем о делах военных, то уместно лишний раз опровергнуть злонамеренные легенды, которые десятилетиями вдалбливаются невежественному обывателю в качестве предрассудков. ПРЕДРАССУДКИ, ВНУШЕННЫЕ ЛОЖЬЮ Предрассудок первый — о катастрофических поражениях Красной Армии в 1941 году. Это неверно. Катастрофическое поражение понесли от Германии Польша, Франция и многие другие страны Европы. СССР подвергся нападению, но ни о каком поражении в 1941 году не может быть и речи. Обе армии истекали кровью, и битвы только начинались. План войны Германии против СССР предполагал разгром наших вооруженных сил на рубеже Днепр — Западная Двина в течение шести недель (План «Барбаросса»). Этого Вермахту добиться не удалось. План «Барбаросса» был сорван уже в ходе Смоленского сражения, а затем неудачами группы армий Север под Ленинградом и группы армий Юг под Ростовым. Группа Армий Центр была обескровлена и отброшена от Москвы в том же 1941 году. Окопавшиеся в СМИ ангажированные журналисты и комментаторы без устали говорят о потерях нашей авиации в начале войны. Юрий Мухин, на которого мы уже много раз ссылались, приводит данные о немецких потерях в авиации в сравнении с их потерями в битве над Англией. К августу 1940 года немцы сосредоточили против Англии 1361 бомбардировщиков и 1308 истребителей (всего 2669 самолетов). 22 июня на советском фронте они сосредоточили 2604 самолета, из которых 1233 были истребителями. За неделю боев над Англией с 11 по 17 августа 1940 года немцы потеряли 261 машину, а с 22 по 28 июня 1941 года они потеряли в войне с нами 445 самолетов. За 16 недель битвы над Англией они потеряли 1733 самолетов. А за 16 недель войны с СССР эти потери составили 2789 самолетов. Предрассудок второй — нападение Германии оказалось для Сталина внезапным и войска не были приведены в боевую готовность. У Мухина этот бред блестяще разоблачается. Если кого то и можно упрекнуть в тяжести последствий первого удара Вермахта, то никак не Сталина, а Генштаб и приграничные округа. Но важно еще отметить простой момент, о котором почему то не говорят с должной убедительностью историки и полководцы. Только один немецкий генерал, Лотар Рандулич, обратил внимание, что протяженность их восточного фронта была так велика, что надо было задуматься: нужно ли было создавать сплошные фронты, как это было в первую мировую войну? Мысль эта связана с тем, что вторая мировая война была, в отличие от первой, войной маневренной, но не позиционной. А значит, имея сильные резервы во втором эшелоне, при такой протяженности фронта всегда можно было найти бреши в обороне противника. Применительно к тому, что реально было в 1941 м году, а не то, что могло бы быть по Рандуличу, его соображение показывает нам, каковы были тогда громадные преимущества нападающей стороны, стороны взявшей на себя инициативу развязывания войны. Угадать направление главного удара было почти невозможно, и оно, по определению, было сильнейшим козырем того, кто начал войну. Очень показателен пример с кампанией во Франции, когда у французов в руках оказался план нападения Германии (был обнаружен в самолете, потерпевшем аварию). Что же немцы? Они тут же изменили план и, согласно предложению Манштейна, повели наступление через Арденнский лес, окружив армии противника в Бельгии с Юга. Есть еще одно объективное преимущество, которое играло на руку немцам в 1941 году. Они наступали со стороны европейского театра, имеющего густую транспортную сеть и большое количество рокадных коммуникаций, что давало им большие преимущества в деле концентрации наступавших войск. Эти преимущества были потеряны под Москвой, которая могла включить в себя для сосредоточения огромное количество войск и, являясь крупным транспортным узлом, давала широкие возможности маневра силами и средствами. Предрассудок третий, внушенный ложью о том, что Красная Армия завалила врага своими трупами. В спорах о потерях сторон в Великой Отечественной войне фантазий столько же, сколько в рассуждениях о «сталинских репрессиях». По последним, многократно подсчитанным и пересчитанным данным потери СССР в боях (умершие от ран и в плену — безвозвратные потери) — 8,7 млн. человек. Общие потери в людях — 24,7 млн. человек. Т. е. потери гражданского населения составили 16 млн. человек. Из них: 6,4 млн. было истреблено оккупантами, 0,8 млн. умерло в блокадном Ленинграде, 0,6 млн. умерло в местах заключения. Таким образом, в тылу, на оккупированной территории, среди населения, угнанного в Германию, ежегодно умирало своей смертью 4 млн. человек (похожая картина имеет место в нынешней России). Дефицит рождений за годы войны составил примерно 20,3 млн. чел. В итоге, СССР (с учетом неродившихся из за войны детей) не досчитался 45 миллионов человек. Враг потерял в боях 7,5 млн. человек, в том числе 0,5 млн. умерших в плену из 4,1 млн., взятых нами в плен (из 4,5 советских военнопленных вернулось 2 млн.). Потери мирного населения Германии — 1 2 млн. чел. Главные людские потери нашей страны приходятся на разрушенные города и сожженные деревни, на голодных детей и стариков — из за блокады, угнанных миллионов голов скота и вывезенного зерна, из за недостатка питания, топлива и медикаментов, из за зверств оккупантов и медлительности союзников с открытием второго фронта. Силы, манипулирующие мировой прессой, стремятся поставить эти жертвы в упрек руководству СССР. Но это результат зверств гитлеровцев. Главными виновниками потерянных нами сорока пяти миллионов человек являются те, кто разжигал эту войну. Разжигали ее Гитлер и Чемберлен. Спасали мир Сталин и Рузвельт. Черчилль, в роли Кассандры, предостерегал правительство Чемберлена о гибельности политики поощрения агрессора, но его не слышали. Итак, на полях сражений наши потери соизмеримы, но они несколько превышают потери противника. Надо понять, что наступающий на подготовленную оборону теряет больше, чем обороняющийся. А нам в процессе войны приходилось наступать на большую глубину, чем противнику, т. к. мы освобождали не только свою страну, но и Европу. Ложь о той войне, достаточно исчерпывающе разоблачена в книге И. Пыхалова «Великая оболганная война». Книга написана на базе рассекреченных документов и ставит точку под многолетней клеветой на нашу историю. Мы — континентальная держава, владеющая несметными природными богатствами и занимающая наивыгоднейшее геостратегическое положение на наиболее населенном и самом экономически могущественном евразийском континенте. Претенденты на мировое господство содрогаются от мысли, что этот континент может объединиться для проведения независимой политики в своих собственных интересах. А объединить его может, прежде всего, добрая, мудрая и сильная Россия. ( «Россия между Западом и Востоком», СПЕЦНАЗ РОССИИ N146). СУДЬБА КОНТИНЕНТАЛЬНОЙ ДЕРЖАВЫ Веками нам приходилось (и веками, видимо, еще придется) брать на себя тяжесть отражения нашествий, как с Запада, так и с Востока. И каждый раз нам потребуется безграничная преданность нашего народа своей стране, беспощадность к предателям и трусам, твердость для заблаговременного искоренения пятой колонны. Потребуются такие вожди как Сталин и Жуков. Что бы потом не говорили о них, надо понимать: людям нравятся великие победы их страны, но им не всегда нравятся суровые полководцы, ведущие дорогами побед.

брянск: 40 дней как не стало Николая Ивановича. Ушёл ли он с форума сам или вынужден был уйти за месяц до его последнего дня, остаётся только догадываться. Страшно представить, что это был за месяц для него самого и для его родных. Ещё страшнее было жить с мыслью, что болезнь неизлечима и скоро настанет тот день. Но он не замкнулся, не жаловался, а продолжал оставаться активным участником форума. Очень радовался успехам дочери и в особенности первым успехам своей внучки. Я могу только восхищаться силой и мужеством этого человека. Больше месяца уже прошло. Его темы спускаются ниже и ниже в общем списке, так как некому было их обновить. Осиротели. И вот одна из них вздохнула раз. Было бы здорово хоть изредка поддерживать их,

брянск: Прочитал только предисловие и, честно скажу, отбило все желание читать дальше. В. Швед пишет: Обличая большевизм как идеологию непримиримости, они сами становятся апологетами необольшевизма. Даже не знаю как это понимать. Если провести аналогию, то выходит, что обличая фашизм как идеологию расизма, мы сами становимся неофашистами. В этой связи родилась идея на основе исторических документов и исследований российских историков-патриотов предложить российскому читателю в популярной форме версию некоторых исторических событий XX века Историки-патриоты? Интересное сочетание. А почему не просто историки? Да потому, что историк-патриот сразу берет установку, которая состоит в том, что все, что делал мой народ, мое государство, моя армия – это правильно, и соответственно правда, а кто не согласен – лжец или даже хуже - враг. Работы таковых деятелей направлены на обслуживание современных "национальных интересов".

брянск: Лазбинев пишет: Оценку для себя буду давать позже Ну и какие выводы после сравнения?

брянск: Лазбинев пишет: Рано. Впереди еще 30 глав. Ё ма ё!!! Я бы не выдержал столь длинный и трудоемкий процесс отбрасывания 'шелухи'. Возникает вопрос - какова цель столь глубокого анализа? Я вижу три варианта: - Подтвердить, что расстрелы были произведены в СССР до ВОВ - Опровергнуть первое и доказать, что поляки были расстреляны фашистами или их пособниками, и никакой вины СССР в этом не было. - Расстрелы в Катыни были с двух сторон.

брянск: Лазбинев пишет: Не мной сказано - русофобия это очень выгодная тема сегодня в Европе, карьера, бизнес и т.д. А поляки в этом весьма преуспели. Ну а нам грешным пора иметь прививку. Мне кажется или руководители России уже не раз приносили извинения Польше за Катынь?! Месяц назад вернулся из Польши. Две недели пробыл там. С английским языком там народ не особо дружит, поэтому предпочитали русский. Никакой русофобии. Народ приветливый и ни разу не ощутил, что из-за русского языка кто-то мне морду состроил или еще хуже - послал. А если считать политиков за весь польский народ, то так можно и о каждом народе довольно неприглядную картину сложить. Ну а теперь насчет Катыни. Если уже российские руководители рассекретили все документы и подтвердили, что советское руководство тех лет повинно в этом преступлении, то в чем смысл выдвигать какие-то другие версии историков-патриотов?



полная версия страницы